Про животных

Пост про флешмоб.

Всё просто: отрывок, где есть необычное животное.

Я почти (надеюсь, что почти, ах-ха-ха 🤪) закончила редакцию дилогии «Обители» про Явь и Туманы. Уже в прологе первого романа «Скрытое королевство» здесь появляется кот Мышкин:

Границы между Явью и нашим миром проницаемы там, где реки текут под землю, где сходятся несколько дорог или из пещер идёт белый дым. Во вратах духов, которые строят люди, в водах священных рек и озёр. И в местах, где воображение людей прогибает границы. В городах — в переходах, подвалах, туннелях… во дворцах-колодцах.

Тогда, выбравшись в Явь, я узнала про дворцы-колодцы — про их двойственность, а ещё про то, что они вообще существуют. Там, где я жила раньше, города были другими.

Но прошло столько веков, так что я не очень удивилась, что вылезла не посреди оливковой рощи.

Я оказалась в узком закутке за выносной лифтовой шахтой (тогда я тоже ещё не представляла, что это именно она) и, заглянув осторожно за угол, увидела большой мрачный двор. Посреди него сидел чёрный кот с белой грудью и внимательно смотрел на меня.

Сторож этого места действительно оказался пушистым… «котёнком».

— Привет, — сказал он, когда наши взгляды встретились. — Я Мышкин.

Кот был очень пушистым, крупным, с круглой наглой физиономией и яркими золотыми глазами. Говоря, он лениво приоткрывал рот, но совершенно не старался артикулировать. Слова получались как будто сами собой, без участия кошачьей пасти.

— Ладно, — ответила я, — Мышкин. Ты здешний страж границ? Какая тебе нужна плата?

Не то, чтобы у меня были деньги или ещё что-то, но я собиралась усыпить бдительность сторожа, прежде чем броситься прочь.

— Неяу, — ответил он. — Я ничего не охраняю, я просто маленький бездомный котик, которому вот уже пятый десяток лет как нужен приличный и желательно человекоподобный хозяин.

Он поднял пушистую попу, крутанул хвостом и приблизился. Прислонясь к моим ногам, кот посмотрел на меня, задрав морду, прошёлся вправо, потом влево и сел рядом.

— Я за этим выходом уже лет пять наблюдаю, — сообщил он. — Как почуял, что здесь тянет сыростью из Туманов. Но пока никого приличного не заметил, а уж способного средь людей ходить — тем более. А вот ты — ты мне нравишься.

И он громко и отчётливо замурлыкал.

[...]

С другой стороны, именно Мышкин нашёл первое наше жильё: расселённую квартиру, пустовавшую без владельцев. Говорил, что она выставлена на продажу. И иногда там действительно кто-то появлялся: люди смотрели комнаты, качали головами и уходили. А мы в это время прятались в тенях — сил притворяться ничем у меня всё ещё хватало.

Уже перед самой дверью квартиры, звеня ключами, Трубач изрёк:

— Надо вкладывать.

— Что? — не поняла я.

— Капиталы, — ответил он, проворачивая ключ в замке, — в разные вещи. В недвижимость. В ценные бумаги? Во что-нибудь. Тебе здесь ещё долго жить, как я понял.

— И ты туда же, — пробурчала я, скидывая сапоги в коридоре. — Мышкин всё время ноет: вкладывай, думай о будущем, давай, нам тут жить… Теперь и ты ещё?

— Как это ноет? — не понял Трубач, останавливаясь посреди коридора. — Он с тобою говорит?

Мышкин как раз высунул заспанную морду из большой комнаты, посмотрел оценивающе на Трубача и подтвердил:

— Говорю, и частенько.

— Так ты говорящий? — с изумлением повторил Трубач, как будто из всех сегодняшних чудес это было самым большим.

— Я разумный, — кот сел на пороге комнаты, прищурился. — И волшебный. Раньше ты меня не слышал, но теперь, кажись, кто-то разбудил в тебе Ясный взор.

Кот глянул на меня с укоризной и закончил:

— И ты будешь видеть и слышать многое.