Полудетектив. Полуфантастика. Уже скоро.

Лодка приближалась быстро, и вскоре в ней стали различимы две фигуры. Метрах в двадцати она сбросила скорость и заскользила к нам бесшумно, покачиваясь на собственной волне, – и только теперь я разглядел обоих как следует: они одновременно замахали руками, словно приветствуя нас. 

– Дев, – сказал я тихо. – Это не люди.

– Я вижу, капитан, – так же тихо ответил он. – И не андроиды.

Лица у обоих казались приветливыми, но какими-то не озабоченными, что ли, и даже скорее беспечными, не смотря на всю серьезность ситуации. 

Всё-таки не каждый день вылавливаешь в океане шлюпку с полуживыми моряками – и мне, наверное, подсознательно хотелось, чтобы они отнеслись к этому факту более ответственно. 

Сочувствие – вот слово, которого не хватало для описания того настроя, с которым нас встретили спасатели.

Может, дело было ещё и в самих чертах лица – с высокими скулами и впалыми щеками, с острым подбородком. Светлые волосы торчали коротким, идеально ровным ёжиком. Похоже, на судне был хороший парикмахер.

В простые объяснения, впрочем, верилось всё труднее.

Одеты они были в одинаковые серые комбинезоны с одной приметной деталью: вместо обычной нашивки с именем, какая бывает у матросов, на нагрудном кармане был просто номер – у одного 04, у другого 11.

– Здравствуйте! – произнёс тот, что был ближе, номер ноль четвёртый, голосом настолько тёплым и живым, что я тут же усомнился в собственных подозрениях. – Мы рады, что нашли вас. Вы в порядке?

– Сэр, мы тоже безумно рады вас видеть, – медленно выдавил из себя Дев, но с каждым словом голос его набирал силу. – Наша чёртова яхта на дне, воды не было три дня, жрать нечего ещё дольше, а отливал за борт я в последний раз два дня назад, и то с трудом. Но мы в порядке.

Ноль четвертый и одиннадцатый переглянулись.

– Понимаю, – сказал ноль четвертый. – Значит, определённо не в порядке. Сейчас заберём вас, потерпите пару минут.

Эти простые слова, сказанные уже не только с явным сочувствием, но и с ноткой мягкого юмора, поколебали мою настороженность – и не без причины. 

Скулы у того, кто носил на груди нашивку с номером ноль четыре, минуту назад казавшиеся такими острыми – словно не мы провели последние дни без крошки во рту, а наши спасатели – теперь выглядели округлившимися, подбородок смягчился до вполне привычного овала. 

Даже цвет волос уже не вызывал нелепого сравнения с альбиносом, а был почти русым, как у меня, что даже вызывало какую-то неловкую симпатию. 

У другого перемена была ещё заметнее. Кожа, вначале казавшаяся слишком бледной, при близком рассмотрении потемнела до смуглого оттенка. 

К тому моменту, когда он наклонился, закрепляя трос на нашей шлюпке, он выглядел настолько похожим на обычного индийского матроса, что я мельком подумал: может, Дев узнает земляка? Может, это вообще кто-то с верфи в Ченнаи, знакомый его.

Похоже, обезвоживание сыграло со мной злую шутку. Я решил, что первое впечатление меня обмануло, и был рад тому, что всё прояснилось.