Глава про нового героя и корявые фото с конного шоу

Те, кто ждут финала «Вольнодумцев» — покорнейше прошу прощения, поглавник что-то все раздувается.

Те, кто читает впроцессник — порадуемся, миру еще есть что сказать!)

Некий Юстас (вы его уже видели, но он не представился) потребовал себе места. И я обнаружила себя перед надобностью писать главу, где двое мужчин ночью рыскают верхом по уезду.

О лошадях я знаю примерно это: у них 4 ноги и они скачут.

Иногда, по слухам, еще «плетутся рысью как-нибудь» — но это даже у меня не складывается в картинку)

Однако я как могла закрывала пробелы — еще в сентябре отправилась на конное шоу, хоть издали подглядеть, как ведут себя эти животные.

Нагляделась на красавцев и красавиц! По-прежнему ничего не понимала в спортивной части вечера, но шоу было отменным! Какие они все-таки изящные! Стала думать об экскурии в конюшню. Учиться ездить страшно — я трусиха, животные это вмиг просекут) 

Немного моих кривых фото с номеров шоу))

Самое зрелищное, конечно — джигитовка. Я даже стала думать, что напишу про лихого кавалериста рассказ — обязательно с трагичным финалом, иначе какой смысл?)

***

А пока, на этом вдохновении и долгом теребении ИИ по матчасти и терминам, конная тема у меня оживает примерно вот так.

Сонного конюха подняли с мешка вторично, и он теперь затягивал подпругу рыжей Охре. Никита гладил кобыле теплую морду, знакомясь, но краем глаза наблюдал, как деловито готовит гнедую Грозу неговорливый Юстас. Хельга только что обратилась к богатырю на «вы», после чего он вышел из комнаты, неся на локте мужское седло для Охры. Стало быть, барышня держит отдельный верховой убор, удобный для дальних поездок. Этнограф со слугой? Помилуйте!

Однако в помощи не отказала и тому, кого окрестила «назойливым». Одной рукой Никита расстегнул камзол, слишком тесный для конной прогулки.

— Откуда думаете начинать, господин Валенте? — обернулся богатырь.

Прежде Никита слышал от него лишь короткое «в Нанск?» под занавес их первой встречи — единственное, что не позволило считать его немым. На удивление, он говорил не басом, а мягким баритоном — и чрезмерно гладко для простолюдина.

— Утром София была у помещика Плищика, — ответил Никита. — Быть может, он сказал ей нечто, что повлияло на ее дальнейший путь.

— Плищик? Я помню дорогу, — согласился Юстас.

На запад выдвинулись шагом. Поначалу редкие фонари Нанска еще выхватывали из темноты куски дороги, помогая вести, но Никита без шпор на чужой лошади, привычной больше к дамскому седлу, сидел напряженно. Юстас держался вблизи, и Никите все казалось, будто он косится снисходительно, однако голоса спутник без надобности не подавал. Когда город закончился, из освещения осталась лишь луна — яркая, в три четверти, но за дырявой облачной завесой. Едва она нашла себе прореху и колеи на тракте стали хорошо видны, Никита аккуратно предложил «Ускоримся» и поднял в рысь.