Сумгаит – первая проба «пера» и топора…

Поговаривали, что армяне и азербайджанцы обратились к Горбачеву, чтобы сделать Карабах территорией союзного подчинения – то есть ни к Армении, ни к Азербайджану он бы отношения не имел. Генсек гордо отказался. Ну, действительно, столько мороки - надо Конституцию менять, что-то делать. Пускай дальше дымится.

Но долго дымится Карабах не стал. Он просто взорвался.

К Шершневу в кабинет зашел подтянутый мужчина лет сорока, в гражданской одежде, у него был типичный чекистский прищур. Наверняка оперативник – или из МВД, или из КГБ.

Так и оказалось.

- Майор Свиридов, Главное управление уголовного розыска МВД СССР, - продемонстрировал гость свое удостоверение.

- Приятно познакомиться. Какой вопрос? – спросил Шершнев, приглашая его присаживаться.

Он уже понял, откуда этот оперативник. Из Москвы прибыла многочисленная следственная группа по расследованию массовых беспорядков в Сумгаите – там и Генпрокуратура, и ГУУР МВД, и чекистов немеряно.

- Честно говоря, мы в тупик заходим, - доверительно поведал оперативник, он был профессионально располагающ к себе и контактен – это закон его ремесла, другие в угрозыске не приживаются. – Арестовали нескольких маргиналов. Тех, кого с поличным взяли. Но все это так, капля в море. А дальше – стена. И никаких реальных источников информации. Ощущение, что местные сотрудники нам их просто перекрывают.

- Это они могут, - хмыкнул Шершнев.

- Вот и хватаемся за каждую соломинку.

- И что надо от меня?

- У вас в производстве дело по дезертиру Касымову.

- Он что, в резне участвовал? – удивился Шершнев.

- Вряд ли. Но был в тех местах во время погромов. И сейчас сидит с погромщиками в изоляторе. Дадите мне с ним пообщаться? Может, что-то расскажет.

- Не проблема. Бумагу подготовлю на допуск к нему в изоляторе. И скажите ему, если что вспомнит – это зачтется. И благотворно повлияет на срок.

Шершнев выписал бумагу, отдал оперативнику. И затем сильно задумался.

Военную прокуратуру привлекали к расследованию Сумгаитской резни - в основном, для получения показаний военнослужащих. И в кабинет Шершневу свалили целую гору ориентировок, копии показаний курсантов Бакинского общевойскового училища, оперативно-значимые сведенья.

В субботу, разделавшись с делами, Шершнев плюнул на свободное время – в город и видеосалоны его что-то не тянуло. И погрузился в эти документы, пытаясь составить из мозаики картину произошедшего.

Сумгаит – это неблагополучный городишко с развитой химической промышленностью, где полно всякого отребья работало на вредных производствах. Было много «химиков» - не в смысле образования, а отбывающих наказание в колониях поселениях. Много судимых. Из двухсот пятидесяти тысяч населения двадцать тысяч армян. В общем, местечко такое – отлично подходящее для масштабной провокации.

Когда говорят, что там спонтанно вспыхнула народная армяно-азербайджанская взаимная ненависть – все это околесица. Боевики еще накануне составили списки армян, которых будут вырезать. Загодя готовили инструментарий. Брали трубы от нефтяных вышек, резали их на заточенные снарядики. Когда пошли схватки с войсками, такая штуковина, пущенная умелой рукой, могла раскроить плексигласовый шлем или щит солдата ВВ. Подготавливали бутылки с бензином. И все это под чутким руководством лидеров-националистов.

В час Икс жахнуло со всей дури.

Началось все с небольшого митинга перед горкомом партии. Было там человек пятьдесят. Поводом послужили недавние столкновения армян и азербайджанцев у восточной границы НКАО, у города Аскеран, где погибло два совсем молодых азербайджанских парня.

Тут же на митинг подоспел профессиональный потерпевший – бородатый и голосистый беженец из Кафана, что  в Армении, которого тут же прозвали "Вожаком". Он рыдал и голосил о том, как армяне изгнали его из родного дома, согнали с мест, где он вырос, убили всю его семью. И тут как по волшебству стали стекаться люди.

На следующий день их было уже тысячи. Все хором орали: «Карабах!»

И все строем отправились на погромы – бить армян.

Говорят, сперва хотели провернуть такое в Баку, но секретарь бакинского горкома просто закрыл все подходы к городу. И установил жесточайший контроль. Баку остался в стороне. Но в Сумгаите бунтовщики оторвались так оторвались.

Пошли подонки по адресам – выкидывали людей из квартир, убивали, сжигали живьем, имущество разграбляли подчистую – как гунны. Девушек насиловали.

Сколько там армян погибло – неизвестно. Десятки, сотни? По официальным данным тридцать два человека, скорее всего, цифра сильно занижена. Но отрабатывали погромщики адреса тщательно.

Толпы шастали по улицам, в среднем по двести-четыреста человек, а у автовокзала их скопилось до четырех тысяч, при этом четко подчиняясь заводилам и вожакам. Погромщики находились в таком угаре, когда перестаешь быть человеком и становишься жалкой частичкой толпы. В таком состоянии индивидуум способен на все – хоть живьем людей есть.

Шершнев листал свидетельские показания, и все в нем переворачивалось. «Бандиты раздели догола армянскую девушку, водили по улице, где все на нее плевали и били. Потом забили насмерть».

А вот показания курсантов Бакинского общевойскового училища, которых без оружия, с одними саперными лопатками, кинули утихомиривать погромщиков, и, надо сказать, ребята действовали смело, напористо, спасли не одну жизнь.

«Из квартиры справа вышел мужчина с топором в одной руке и радиоприемником в другой. Крикнул: «Мы всех их приговорили!», на что толпа ответила ревом. Мы заломили ему руки и попытались сдать милиции, но та его не брала».

«Задержали парня в 4-м микрорайоне. Он хвалился, что в машине сжег живьем беременную женщину-армянку».

«Хулиганы кричали: всех курсантов надо убить, они нам мешают».

«Нас окружила группа в семьдесят человек. Они стали кричать – есть ли у вас армяне? Один из наших курсантов сказал: «Ну, я армянин». Тогда погромщик с ножом произнес: «Если ты армянин, обрежу твои уши и выколю глаза».

Власти войска ввели через сутки после начала погромов. Чего мешкали? Замылить хотели все? Мол, само рассосется. Но не рассасывалось. Местные власти и милиция в Сумгаите не делали вообще ничего. То ли были парализованы нерешительностью. То ли еще по каким-то причинам. А, может, и душой, а то и телом, были с погромщиками. Поговаривают, что второй секретарь Горкома Сумгаита, солидная такая женщина, выступала на митинге и тоже призывала бить армян.

Тогда Снегирева направили в Сумгаит вместе с дознавателем – фиксировать места преступлений. 

Чего только Коля не порассказывал. Город бурлит, визги, крики, хаос. Они пробираются к точке сбора, тут на них наваливается толпа с палками и камнями. Они заскакивают в подъезд, а там сверху еще такая же банда спускается. Это называется клещи. Военные на лестнице становятся спина к спине, стволы наизготовку. Дикари озадаченно хмыкают и идут искать более доступные цели.

На площадь подгоняют подразделение внутренних войск – со щитами, в касках. Молодые, здоровые красавцы - как римские легионеры, кажется, несокрушимые. И какое-то спокойствие появляется – уж эти-то парни сейчас толпу в бараний рог загнут.

Через некоторое время возвращаются. Разбитые щиты. Многие ребята в крови, другие еле ноги передвигают. А кого-то несут.

А перед этим «вовчиков» и пехоту активно накачивали командиры – не дай Бог кто выстрелит в мирных протестующих. А потом из автоматов у всех вояк, кто участвовал, затворы повынимали – боялись, что кто-то выстрелит случайно завалявшимся патроном. Ну, правильно - как можно стрелять в советский народ? Якобы это простые одурманенные люди, а не озверевшие нацисты.

Этот «народ», впрочем, не особо стеснялся в средствах. К майору в оцеплении подошел малец лет десяти:

- Дядя, а что это у вас?

- Бронежилет, сынок, - умильно ответил офицер.

Мелкий змееныш отвел край бронежилета и снизу выстрелил под него из обреза. И под шумок смылся – он же малое дите, стрелять вслед не станешь, да и не из чего.

Вот такая была там атмосфера. Под костры из машин и крики сжигаемых живьем армян. И под вопли:

- Смерть армянам! Они приговорены! 

Кое-как огромными усилиями всю эту катавасию передавили. Притом без пулеметов, хотя их там так не хватало – ей Богу, никого из этой своры не жалко было бы.

Пострадало двести пятьдесят военнослужащих. 

И что теперь? Следствие зашло в тупик? Дело даже не в озверевших бандитах. А в том, кто заказывал и кто подзуживал? А вот тут гробовое молчание…

Шершнев смотрел на фототаблицы с физиономиями погромщиков. В основном молодые, хотя попадались и постарше. Внизу – краткая фабула, когда и где задержаны.

Лица донельзя обычные. Такими парнями весь Баку кишит. Ни печати порока, ни злобы в глазах, какие должны быть у погромщиков и убийц. Лица как лица. Обывательские.

Получается, и резня, и бойня тоже становятся обычными. Обычным обывательским делом. И это страшило больше всего. 

_ _________ _________________

Это отрывок из только что опубликованного романа «Кавказ в огне» 

Книга о профессии, которая всегда оставалась в тени – о военной юстиции. О курсантах Военного института, о военных следователях и судьях трибуналов. И о трагедии в Закавказье, где в «святые» годы Горбачева обильно лилась кровь, и активно разваливали единую и до того вполне счастливую страну – Союз Советских Социалистических Республик… 

«Кавказ в огне» 

https://author.today/work/647088

Приятного прочтения тем, кому интересна недавняя история нашей Родины…