О феномене Кашпировского как маркере позднесоветской эпохи
Автор: МихалычВ связи со смертью Кашпировского хотел бы сказать несколько слов о феномене его популярности на закате СССР. Все-таки он, как и Чумак, маркер позднесоветской эпохи, в которую мне выпало жить, когда общество физиков и лириков, отправившее в космос «Энергию» – «Буран» и сумевшее последний вернуть обратно, ждавшее по выходным «Очевидное – невероятное», ценившее интеллектуальный юмор «Вокруг смеха», читавшее роман-газеты и взахлеб – книги в городских и сельских библиотеках, в том числе и те, на страницах которых воспевался научно-технический прогресс, вдруг принялось заряжать перед телевизором воду. Впрочем…
Впрочем, перечитываю сейчас своего любимого Мирчу Элиаде – его «Историю и космос», и в который раз убеждаюсь: жизнь общества, равно как и каждого человека в отдельности, немыслима вне сакрального и вне основанного на нем ритуала.
И если первое у общества в СССР насильно отбирали, забивая головы со школьной скамьи примитивным атеизмом – «Гагарин в космос летал и Бога не видел», – то второе выхолащивали относительно подлинного смысла.
Те, кому, как и мне, за пятьдесят помнят эстетику советских свадеб, похорон, поминок и новогодних торжеств. В них, лишенных сакрального содержания, воспроизводился ритуал, смысл которого никто не понимал, за исключением разве что рожденных до революции немногих старушек.
В подобном мире рано или поздно должен был быть востребован Кашпировский, и немалая часть общества предсказуемо ломанулась в оккультизм.