Мораль рабов или воля к власти?

На днях мы с друзьями сидели в дискорде и играли. Обычный вечер. Но тут моя подруга спрашивает, изучал ли кто-то философию и может ли помочь ей? Я изучал ее в колледже, но там был поверхностный курс. Впрочем даже этого хватило, чтобы заинтересовать меня и подсадить на 5-6 часовые подкасты с раскрытием идей разных философов. Я сказал, что могу помочь.

В общем, задание такое: описать спор двух философов разных эпох. Для этого я выбрал Фридриха Ницше и Марка Аврелия. Вот такой вот спор получился.

Представьте себе сцену амфитеатра или современную студию с двумя трибунами. За одной стоит суровый человек в строгом костюме, а за второй последний из «пяти хороших императоров» в шитой тунике с плащом.

Ницше начинает своё выступление с эмоциональной претензии:
— Зачем ты учишь людей принимать то, что их не устраивает? Это мораль рабов. Ты называешь это мудростью, а я называю это слабостью. Человек не должен смиряться. Он должен расти, ломать, преодолевать.

Марк Аврелий парирует спокойно, не отводя глаз от оппонента:
— Если можешь, меняй. Если не можешь, зачем мучиться? Мучение о том, что не в твоей власти, не делает тебя сильнее. Оно делает тебя рабом собственной ярости. Если тебя печалит что-либо внешнее, то не оно само тебя печалит, а твоё суждение о нём. А уничтожить его в твоей власти. В этом и есть свобода.

Ницше:
— Вот именно! Ты делишь мир на «могу» и «не могу». Но кто установил эту границу? Ты сам. Ты называешь её природой или судьбой, а я называю её страхом. Сегодня ты не можешь, завтра можешь. Воля к власти не принимает границ. Она их сдвигает. Ты учишь людей сжиматься до точки, чтобы не было больно.

Марк Аврелий:
— Я учу не сжиматься, а трезво смотреть. Я был императором и мог изменить законы, налоги и даже границы, но я не мог отменить предательство или смерть. Если бы я бился в истерике у постели умирающего, я не спас бы его. Всё, что случается, случается по природе целого. Принятие не отменяет действия.

Ницше:
— Ты хочешь очистить действие от эмоций, а я говорю, что эмоции и есть жизнь. Ты боишься мучений, поэтому объявляешь их бессмысленными. Но именно мучения выковывают дух. Что не убивает, делает меня сильнее. Не «зачем мучиться?», а «как превратить муку в силу?». Ты гасишь огонь, я раздуваю его.

Марк Аврелий:
— Огонь, который сжигает дом, не сила, а пожар. Добродетель не в том, чтобы гореть, а в том, чтобы светить. Ты презираешь слабых, но слабость не порок. Порок — быть рабом своих страстей.

Ницше:
— Кто из нас еще раб. Если следовать твоему учению, то можно придумывать причины, почему ты не можешь бороться, и принимать все. Мы должны быть теми, кто мы есть, — новыми, единственными, несравнимыми, дающими себе законы, творящими себя. Человек должен бороться.

Марк Аврелий:
— Всегда?

Ницше:
— Всегда

Марк Аврелий:
— Зачем?

Ницше:
— Чтобы стать сильнее.

Марк Аврелий:
— А потом?

Ницше стучит кулаком по трибуне:
— Стать еще сильнее.

Марк Аврелий:
— И какой же итог у этого процесса? Ты сейчас описал человека, который и так не проходит в дверь, но продолжает качать плечи.

Ницше:
— Лучше так, чем довольствоваться посредственностью.

Марк Аврелий:
— А почему спокойный человек обязательно посредственный?

Ницше:
— Потому что развитие требует напряжения.

Марк Аврелий с нескрываемой улыбкой:
— Мой друг, если ты всю жизнь напряжен, возможно, тебе следует сходить в уборную и облегчиться.

Марк Аврелий:
— Я говорю о воле к преодолению преград и жизненных обстоятельств!

Марк Аврелий:
— А я о том, что не обязательно перепрыгивать через все ступеньки, чтобы подняться по лестнице.

Вот такой вот спор получился. Не знаю, как его оценит преподаватель подруги, но свою оценку можете написать в комментариях. Будет интересно почитать, на чьей вы стороне.