Портрет Сергея Есенина

Только что вернулась из Ташкента где проходила конференция посвященная Сергею Есенину. Фотографии прекрасного города и наших выступлений позже опубликую ВК и выложу здесь ссылку. А пока как и обещала первая половина моего доклада 

Портрет Сергея Есенина

Когда мы говорим про человека живущего когда-то давно, в безвозвратно ушедшей эпохе, обычно для того, чтобы представить, чем он жил и дышал мы пользуемся материалом предоставленным нам биографами. Тем не менее, биографы тоже люди и они работая над книгой живописуют портрет персонажа, исходя прежде всего из своих собственных представлений о нем, своей точки зрения.

Сегодня для того, чтобы рассмотреть портрет Сергея Александровича Есенина мы обратимся к свидетельству его современников, людей, которые видели его, общались, дружили и враждовали.

Конечно, у нас осталась масса фотографий Сергея Есенина, тем не менее фотографии и портреты далеко не всегда раскрывают не то что характер героя, а даже то, как он на самом деле выглядел.

Возьмем к примеру Н.В.Гоголя. в настоящее время у нас сложился более чем четкий стереотип – Гоголь брюнет. Тем не менее существуют множества свидетельств того, что на самом деле у него русые волосы. 

Путаница произошла из-за того, что в его время портреты в газетах и книгах печатались черно-белые а на них если человек не блондин, то его волосы смотрятся как серые или черные. Кроме того, налицо огромное желание читателей видеть любимого автора похожего на его основные произведения – отсюда вывод. Если Гоголь писал мистику, святочные рассказы, ужастики, следовательно, он темный.

Когда я была маленькая, портрет Сергея Есенина висел над моей кроватью, перед сном я разговаривала с ним и мечтала, что когда-нибудь у меня будет такой же красивый муж. При этом портрет был черно-белым и несмотря даже на знаменитые строки: «Руки милой — пара лебедей —

В золоте волос моих ныряют.

Все на этом свете из людей

Песнь любви поют и повторяют».

«В золоте волос»… — явное указание на цвет. Несмотря даже на это я была более чем уверена, что у моего кумира черные волосы.

Сохранилось достаточно много описаний внешности Есенина. Того, когда он еще совсем мальчиком появился в московском литературном обществе в образе хорошенького пастушка с пасторальной картинки.

Как описал Есенина той поры Максим Горький:

«…Впервые я увидал Есенина в Петербурге в 1914 году[1], где-то встретил его вместе с Клюевым. Он показался мне мальчиком пятнадцати — семнадцати лет. Кудрявенький и светлый, в голубой рубашке, в поддевке и сапогах с набором, он очень напомнил слащавенькие открытки Самокиш-Судковской, изображавшей боярских детей, всех с одним и тем же лицом. Было лето, душная ночь, мы, трое, шли сначала по Бассейной, потом через Симеоновский мост, постояли на мосту, глядя в черную воду. Не помню, о чем говорили, вероятно, о войне: она уже началась. Есенин вызвал у меня неяркое впечатление скромного и несколько растерявшегося мальчика, который сам чувствует, что не место ему в огромном Петербурге.

Такие чистенькие мальчики — жильцы тихих городов, Калуги, Орла, Рязани, Симбирска, Тамбова. Там видишь их приказчиками в торговых рядах, подмастерьями столяров, танцорами и певцами в трактирных хорах, а в самой лучшей позиции — детьми небогатых купцов, сторонников «древлего благочестия».

 Позднее, когда я читал его размашистые, яркие, удивительно сердечные стихи, не верилось мне, что пишет их тот самый нарочито картинно одетый мальчик, с которым я стоял, ночью, на Симеоновском и видел, как он, сквозь зубы, плюет на черный бархат реки, стиснутой гранитом».

С того же вечера воспоминания Крандиевской-Толстой:

«Второй гость, похожий на подростка, скромно покашливал. В голубой косоворотке, миловидный, льняные волосы уложены бабочкой на лбу. С первого взгляда — фабричный паренек, мастеровой. Это и был Есенин.

На столе стояли вербы. Есенин взял темно-красный прутик из вазы.

— Что мышата на жердочке, — сказал он вдруг и улыбнулся.

Мне понравилось, как он это сказал, понравился юмор, блеснувший в озорных глазах, и все в нем вдруг понравилось. Стало ясно, что за простоватой его внешностью светится что-то совсем не простое и не обычное.

Крутя вербный прутик в руках, он прочел первое свое стихотворение, потом второе, потом третье. Он читал много в тот вечер. Мы были взволнованы стихами, и не знаю, как это случилось, но в благодарном порыве, прощаясь, я поцеловала его в лоб, прямо в льняную бабочку, ставшую вдруг такою же милою мне, как и все в его облике».

А вот еще ярче картинка от Маяковского из его статьи «Как делать стихи»:

«В первый раз я его встретил в лаптях и в рубахе с какими-то вышивками крестиками. Это было в одной из хороших ленинградских квартир. Зная, с каким удовольствием настоящий, а не декоративный мужик меняет свое одеяние на штиблеты и пиджак, я Есенину не поверил. Он мне показался опереточным, бутафорским. Тем более что он уже писал нравящиеся стихи и, очевидно, рубли на сапоги нашлись бы. 

Как человек, уже в свое время относивший и отставивший желтую кофту, я деловито осведомился относительно одежи: 

— Это что же, для рекламы? 

Есенин отвечал мне голосом таким, каким заговорило бы, должно быть, ожившее лампадное масло. 

Что-то вроде: 

— Мы деревенские, мы этого вашего не понимаем... мы уж как-нибудь... по-нашему... в исконной, посконной... 

Его очень способные и очень деревенские стихи нам, футуристам, конечно, были враждебны. 

Но малый он был как будто смешной и милый. 

Уходя, я сказал ему на всякий случай: 

— Пари держу, что вы все эти лапти да петушки-гребешки бросите! 

Есенин возражал с убежденной горячностью. Его увлек в сторону Клюев, как мамаша, которая увлекает развращаемую дочку, когда боится, что у самой дочки не хватит сил и желания противиться. 

Есенин мелькал. Плотно я его встретил уже после революции у Горького. Я сразу со всей врожденной неделикатностью заорал: 

— Отдавайте пари, Есенин, на вас и пиджак и галстук!»

Конечно Есенин из деревни, кто-то скажет, что поначалу он и не знал, как одеваются в городе, а может у него ничего другого и не было. 

На самом деле Сергей великолепный актер, и образ сказочного Леля не случаен. Одеваться как остальные – это рисковать затеряться в толпе, в то время, как дорвавшийся до литературного бомонда паренек как раз делает все от него возможное, чтобы произвести впечатление, создать яркую запоминающуюся картинку, врезаться в память. Вот и получилось – для женщин он божественно красивый юноша, кроткий, невинный, послушный как теленок, так что кажется, куда поведут, туда и пойдет. Для мужчин же деревенский паренек простодушно выкрикивает матерный частушки, помогая себе игрой на гармошке и балалайке. — снова яркая картинка, запоминающийся образ.

Эпоха модерн: Гиппиус, Мережковский, Вертинский — рафинированная богема, а тут зарифмованные матюги с музыкальным сопровождением.

Впрочем, Есенин вскоре отойдет от этого своего первого образа, и поспешит явить себя миру в образе Королевича, как назвал его Валентин Катаев в книге «Алмазный мой венец». Королевич – это то же что и принц из сказки, чистый, прекрасный как невозможная мечта, соблазн.

«Я ношу цилиндр не для женщин —В глупой страсти сердце жить не в силе, —В нём удобней, грусть свою уменьшив,Золото овса давать кобыле», - скажет по поводу своего нового образа сам Сергей Александрович. Но и для женщин разумеется тоже.

Второй раз Н.В.Крандиевская-Толстая встретилась с С.Есениным уже в Берлине, когда повзрослевший поэт появляется перед ней в компании своей супруги. 

«На Есенине был смокинг, на затылке — цилиндр, в петлице — хризантема. И то, и другое, и третье, как будто бы безупречное, выглядело на нем по-маскарадному. Большая и великолепная Айседора Дункан, с театральным гримом на лице, шла рядом, волоча по асфальту парчовый подол».

Айседора Дункан, когда в первый раз увидела Есенина умудрилась произнести по-русски «Золотая голова». Известно, что Айседора не говорила по-русски, знала несколько слов: «да, нет, революция, танец…» и тут вдруг собрался образ. В Айседоре вообще много от символистов и мистики.

Будучи беременной сыном Патриком, Дункан путешествовала по Флоренции и в куполе храма увидев лицо ангела вдруг осознала, что точно так же будет выглядеть ее будущий сын. После того как ее дети погибли, уже живя на Пречистенке в Москве, Айседора смотрела на картину на стене в танцевальном зале. На ней был изображен ангел играющий на скрипке. Лицо этого ангела – лицо Сергея Есенина и одновременно с тем лицо ее сына, который так и не успел повзрослеть. То есть, для Айседоры Есенин и возлюбленный, и сын, которого она хотела бы баловать и дальше, и кроме того ангел пришедший к ней с неба.

А еще он был московским хулиганом.

Переводчик и писатель Франц Элленс описывает Есенина следующим образом:  «Тривиальное определение «молодой человек» не подходит к нему. Вы видели изящную внешность, стройную фигуру, жизнерадостное выражение лица, живой взгляд, и казалось, что все это изобличает породу в самом аристократическом значении этого слова. Но под этим обликом и манерой держать себя тотчас обнаруживалась подлинная натура этого человека, та, что выразилась в «Исповеди хулигана». В резких жестах руки, в модуляциях голоса, временами доходящих до крика, распознавался табунщик, мальчик нецивилизованный, свободный, полный безотчетных влечений, которого с трех лет отпускали в степь. Он мне рассказывал, как однажды его дядя, вместе с которым он жил, сел верхом на лошадь, посадил и его тоже верхом на кобылу и пустил ее вскачь. Свою первую верховую прогулку поэт совершил галопом. Вцепившись в гриву лошади, он с честью выдержал испытание».

Есенина надо искать в самих его истоках, в корнях его родины. Когда я впервые увидел его, его элегантность в одежде и совершенная непринужденность в манере держать себя на какой-то миг ввели меня в заблуждение. Но его подлинный характер быстро раскрылся мне. Эта элегантность костюма, эта утонченная изысканность, которую он словно бы нарочно подчеркивал, были не более чем еще одной — и не самой интересной — ипостасью его характера, сила которого была неотделима от удивительной нежности. Будучи кровно связан с природой, он сочетал в себе здоровье и полноту природного бытия. Думается, можно сказать, что в равной степени подлинными были оба лика Есенина. Этот крестьянин был безукоризненным аристократом.

Впрочем, он сам с удовольствием подчеркивал этот контраст, или, лучше сказать, единство. Он говорил, что пришел в этот мир

…целовать коров,

Слушать сердцем овсяный хруст 4, и охотно хвастался в стихах, что ходит «в цилиндре и лакированных башмаках», но тотчас возвращался к своим валенкам и шапке, потому что…

живет в нем задор прежней вправки

Деревенского озорника.

Каждой корове с вывески мясной лавки

Он кланяется издалека,

И, встречаясь с извозчиками на площади,

Вспоминая запах навоза с родных полей,

Он готов нести хвост каждой лошади,

Как венчального платья шлейф.

[1] Есенину 20 лет.

Доклад сделан по книге "Любящий Вас Сергей Есенин" которую можно прочитать на АТ: https://author.today/work/359617

https://dzen.ru/a/asczXWd3YgSR4OLfhttps://dzen.ru/a/asczXWd3YgSR4OLf

https://dzen.ru/a/asczXWd3YgSR4OLfhttps://dzen.ru/a/asczXWd3YgSR4OLf