За тридцать три мира. 3. 17-18

17

Он постепенно становился плотным,

Но был печально худ и очень тонок,

И желт как будто маленький цыпленок,

Весь – и глаза, и волосы, и кожа.

Лицом ужасно сходен был с животным,

Нас странной чуждостью своей тревожа.

Пожалуй, что-то было в нем кошачье.

Прекрасно, что хотя бы не ишачье.

Он явно нас по-прежнему боялся.

Вот нервно и визгливо рассмеялся

И проскрипел несмазанною дверью:

– Конец мы положили недоверью.

Давайте же к своим делам вернемся

И впредь уж больше не соприкоснемся.

– Ты позабыл про наши интересы, –

Негромко в разговор вмешалась Шэсса

18

– Мы здесь живем, и нам не безразлично,

Кто рядом с нами по лесу шныряет

И неизвестно, что тут проверяет.

Не знать соседей просто неприлично.

Округа вся нам байки повторяет,

Что лес наш монстры захватить готовы.

Так о себе, будь добр, скажи хоть слово.

Одну войну закончили победой.

А вы что нам несете? Уж поведай.

– Войны мы не начнем своей рукою.

Мы ищем место, где осесть в покое.

Немного нас. Соседям не мешаем,

Порядков местных мы не нарушаем.

А монстры… Наша главная сноровка –

Отточенная жизнью маскировка.