Пропущенный фрагмент

Вчерашний вечер в библиотеке оказался полезнее, чем я ожидала. Министерские документы позволили восстановить основные события последних лет войны, школьные альбомы — сопоставить несколько фамилий с лицами. Однако один вопрос оставался открытым. Северус Снейп, бывший сторонник Риддла, каким-то образом сохранил свободу, получил преподавательскую должность и теперь пользовался доверием Дамблдора. В отличие от Малфоя, его имя не сопровождалось длинным перечнем пожертвований, полезных знакомств и фамильных связей. Значит, либо директор располагал доказательствами его верности, либо между ними существовало обстоятельство, о котором официальные источники предпочитали умалчивать.

Я подозревала второе. И намеревалась выяснить, что именно связывало этих двоих.

В библиотеку возвращаться не имело смысла. Сведения о личных привязанностях редко попадают в судебные протоколы, если только их обладатели не совершают достаточно громких глупостей. Зато в Хогвартсе работал человек, который помнил школу задолго до появления Снейпа среди преподавателей и обладал замечательной привычкой рассказывать больше, чем у него спрашивали.

Я закончила обед, забрала сумку и направилась к выходу из замка.

Снаружи стоял один из тех ранних осенних дней, когда солнце ещё пыталось убедить окружающих, что лето не закончилось, но ветер уже не принимал его доводов. Я плотнее запахнула мантию и спустилась по каменным ступеням. Дорожка к хижине Хагрида шла вдоль лужайки, постепенно удаляясь от замка. За огородом виднелась тёмная стена Запретного леса; несколько крупных птиц кружили над деревьями, пользуясь восходящими потоками воздуха.

Хагрид обнаружился возле поленницы. Он раскалывал дрова огромным топором, причём поленья под его ударами разлетались с такой лёгкостью, будто состояли из сухого печенья. Клык лежал неподалёку, положив морду на лапы, но при моём приближении немедленно вскочил и бросился навстречу.

— Клык, назад! — прогремел Хагрид, заметив меня. — Да не бойся ты, Гермиона, он добрый!

Я успела выставить руку перед собой, прежде чем громадный пёс попытался облизать мне лицо. Добрым он, несомненно, был. К сожалению, его представления о дружеских приветствиях предполагали полное отсутствие дистанции.

— Здравствуй, Хагрид. Я не помешала?

— Да какое там! — Он воткнул топор в колоду и вытер ладони о кожаный передник. — Заходи, чайку попьём. Ты одна?

— Сегодня одна. Хотела кое о чём спросить.

— А-а, — протянул он с заметным удовольствием. — Ну, спрашивай. Только если что то про запретные штуки, так я ничего не знаю!

Это обещало быть интересным разговором.

Внутри хижины пахло дымом, кожей, сушёными травами и чем-то мясным, томившимся в котле над огнём. Хагрид поставил на стол две кружки, налил чай из закопчённого чайника и придвинул ко мне тарелку с каменными кексами. Я благоразумно ограничилась чаем, предварительно проверив, выдержит ли край кружки соприкосновение с моими пальцами. Посуда оказалась тяжёлой, толстостенной и вполне подходящей хозяину.

— Ну, как учёба? — спросил Хагрид, устраиваясь напротив. Стул под ним жалобно скрипнул. — Гарри-то как? Не обижают его?

— Гарри вполне справляется. Правда, иногда ему кажется, что окружающие должны знать ответы на все вопросы, которые он ещё не успел задать.

Хагрид рассмеялся, и чай в моей кружке пошёл мелкой рябью.

— Весь в отца! Джеймс тоже вечно совал нос куда не следовало. А уж коли чего задумает — не остановишь.

Я подняла глаза.

— Ты хорошо знал родителей Гарри?

— А как же! — Хагрид сразу посерьёзнел. — Хорошие были люди. И Джеймс, и Лили. Лили особенно. Такая добрая девочка, умница... Никогда на других свысока не смотрела.

— Они ведь оба учились здесь?

— Семь лет, как положено. Джеймс на Гриффиндоре, Лили тоже. Сначала друг друга терпеть не могли, представляешь? — Хагрид покачал головой. — А потом поженились. Вот ведь жизнь какая.

Я отпила чай, давая ему возможность продолжить. Хагрид задумчиво посмотрел на огонь.

— Лили в Зельях была хороша. Очень хороша. Не хуже некоторых, кто теперь других за каждую ошибку шпыняет.

Это уже представляло интерес.

— Ты о профессоре Снейпе?

— Ага. — Хагрид поморщился. — Северус-то тоже был способный, этого у него не отнимешь. Только характер... Сама небось заметила.

— Заметила, — согласилась я. — Он всегда таким был?

— С детства угрюмый ходил. Худой, вечно в чёрном, ни с кем особо не разговаривал. На Слизерине дружков себе завёл, конечно, да только компания там была... — Хагрид махнул рукой. — Не лучшая.

Я вспомнила лица из вчерашнего школьного альбома. Некоторые из этих молодых людей впоследствии оказались в Азкабане. Другие продолжали жить в собственных поместьях, успешно пережив поражение своего вождя.

— А с Лили он общался? — спросила я, стараясь придать вопросу вид случайного продолжения разговора. — Раз они оба хорошо разбирались в Зельях.

— Общался? — Хагрид даже отставил кружку. — Да они ж друзьями были! Ещё до школы, насколько помню. Уж не знаю, где познакомились, но первые годы вместе часто ходили. Лили на Гриффиндоре, он на Слизерине, а всё равно дружили.

Я чуть крепче сжала ручку кружки.

Вот это уже было неожиданно. В школьных альбомах Снейп и Лили находились на разных факультетских страницах, а судебные хроники не упоминали их знакомство. Между тем дружба маглорождённой гриффиндорки и будущего Пожирателя смерти давала совершенно иной взгляд на некоторые события.

— Странно, что потом они оказались по разные стороны, — заметила я.

Хагрид вздохнул.

— Так ведь выросли. Северус со своими слизеринцами всё больше водился, а Лили это не нравилось. Она добрая была, но глупостей не терпела. Да и Джеймс с Северусом постоянно ссорились.

— Из-за Лили?

— Не только. — Хагрид нахмурился, словно пытался разобраться в событиях пятнадцатилетней давности. — Джеймс тогда тоже тот ещё сорванец был. С Сириусом вдвоём чего только не вытворяли. Северус им тоже спуску не давал. Вечно они друг друга цепляли. Профессора потом разбирались, кто первый начал.

— И Лили приходилось выбирать сторону?

— Бывало, за Северуса заступалась, — неохотно признал Хагрид. — А потом перестала. Что-то они между собой не поделили. Слышал я, поссорились крепко. Но чего там у них вышло, не знаю. Не моё дело было.

Он поднял кружку и сделал несколько больших глотков, явно считая тему исчерпанной.

Я же получила достаточно пищи для размышлений.

Снейп дружил с Лили ещё до Хогвартса. Затем их пути разошлись, причём одновременно усиливалась его связь с будущими сторонниками Риддла. Лили вышла замуж за человека, которого Снейп терпеть не мог. Спустя несколько лет оба Поттера погибли от руки того самого Риддла, которому служил Северус. А сам Северус оказался под покровительством Дамблдора.

Совпадений получалось многовато.

— А когда профессор Снейп вернулся в Хогвартс преподавать? — спросила я.

— Да перед самой гибелью Поттеров, — ответил Хагрид. — Годом раньше, кажись. Дамблдор его взял. Многие тогда удивлялись. Северус молодой совсем был, а уже Зелья преподавать начал.

— И никто не возражал?

— Кто ж Дамблдору указывать станет? — Хагрид пожал плечами. — Директор в людях разбирается. Раз взял Северуса, значит, знал, что делает.

Последнее утверждение я предпочла оставить без комментариев.

— А после смерти Лили? — осторожно продолжила я. — Снейп ведь знал её с детства. Наверное, тяжело переживал?

Хагрид долго смотрел в свою кружку.

— Не знаю, Гермиона. Он и прежде не больно разговорчивый был, а после войны совсем замкнулся. Я с ним про Лили не говорил. Да он бы и слушать не стал.

— Понятно.

— Ты чего это всё про Северуса расспрашиваешь? — внезапно спохватился Хагрид. — Он тебе опять чего наговорил?

Я улыбнулась.

— У меня с ним отработка. Хотелось понять, почему он так не любит гриффиндорцев. Особенно Гарри.

Хагрид недовольно засопел.

— Да, Северус к Гарри несправедлив, чего уж там. Джеймса он терпеть не мог, это вся школа знала. Только Гарри-то тут при чём? Мальчишка отца почти не помнит.

— Вот и мне интересно.

Это было чистой правдой, хотя совсем не по той причине, которую предполагал Хагрид.

Мы ещё некоторое время поговорили об уроках, погоде и школьных порядках. Хагрид рассказал, что к зиме собирается подлатать загон возле леса, поскольку некоторые животные не слишком хорошо переносят сырость. Я выслушала его рассуждения о породах древесины, пригодных для ограды, и даже посоветовала обратиться к Флитвику за чарами, защищающими дерево от гниения. После этого хозяин предложил мне ещё один кекс. Я вежливо отказалась, сославшись на плотный обед.

Когда я вышла из хижины, солнце уже заметно сместилось к западу. Клык проводил меня до калитки, оставив на рукаве мантии влажный след своего прощального одобрения.

Обратную дорогу я прошла медленнее, чем обычно.

Информация Хагрида не доказывала, что Снейп любил Лили Эванс. Дружба детства вполне могла закончиться обычной неприязнью, а переход на сторону Дамблдора — объясняться причинами, никак с ней не связанными. Однако у меня была ещё одна зацепка: Снейп продолжал ненавидеть Джеймса спустя десять лет после его смерти и переносил эту ненависть на сына. При этом оставался верен человеку, который защищал Гарри.

Возможных объяснений было несколько, но одно представлялось особенно многообещающим. Если Северус любил Лили, а его служба Риддлу каким-то образом способствовала её гибели, то чувство вины могло удерживать его возле Дамблдора крепче любой магической клятвы.

Проверить эту гипотезу можно было только при личной встрече. К счастью, встреча уже была назначена: сегодня в восемь вечера профессор Снейп ожидал меня на отработке.

Оставалось решить, какую именно цену я готова предложить человеку, который, возможно, давно перестал ждать от жизни чего-либо хорошего.