Восторгаясь образом Сальери

До чего же гениален образ Сальери, созданный Пушкиным и продолженный Питером Шеффером и Милошем Форманом. До чего же совершенна его красота и амбивалентное великолепие, приводящее в остолбеняющее восторгание. Фигура человека, восставшего против божественной несправедливости, велика и убога одновременно, терзающий душу Сальери Господь милосерден и садистски жесток одновременно, сам Сальери отвратительный грешник и страждующий святой одновременно, и всё это фантасмагорическое слияние греховного естества зависти, воедино переплетённой с человеческим духом абсолютного упорства, и жалким, мелочным самолюбием, воплощённым в героической самоотверженности и беспристрастном чувстве общеобделённого долга, порождает шедевр всех щедевров и настоящее чудо человеческой мысли.

Сальери не наделён талантом творить, но обладает умением распознавать мастерство музыкального искусства. Господь посредством развратного, инфантильного, попирающего те заветы, коим следует Сальери, Моцартом проклинает его человеческое естество, опошляет всю его жизнь, делает её убогой и никчёмной, своим собственным творением презентуя безупречное превосходство над Сальери, над всем человеческим родом, который в своём людском несовершенстве достичь идеала не в состоянии. Однако при всём при этом Господь именно Сальери посвящает в идеал музыки, в абсолютное совершенство музыкальной мысли, позволяя ему прикоснуться к божественному.

Природа человеческой мысли Сальери столь же дуалистична. Как такового конфликта между ним и Моцартом попросту нет – лишь конфликт между ним и Богом. С одной стороны Сальери воплощает в себе чистую зависть, ленивое и слабохарактерное недовольство жизнью, вероломное и подлое желание лишить Бога не превосходства, но инкарнации совершенства и его величия, воплощённой в таком же человеке. С другой стороны он противостоит надменной жестокости Господа, бессердечному детерменизму и уничижению человеческого несовершенного достоинства. Сальери не способен противостоять Господу в таланте и идеальности собственных творений, так как в глубине души признаёт божественное непревзойдённое величие, и потому решает испортить, нарушить, запятнать, разрушить проекцию небесного на земле не ради себя и не ради недостижимой справедливости, а в попытках отстоять ущемлённое, загнанное в угол людское естество, которое зверем отчаянным броском кидается на обидчика, желая впиться в него клыками как можно глубже, не чтобы выжить, но дабы причинить как можно больше боли.

И в хватке этой зверь сам испытывает невыносимое мучение. Воплощение божества является Сальери в самом дорогом для него проявлении, а именно в музыке, и в мести своей, в своём завистливом грехе Сальери сам себя обрекает на потерю всего прекрасного в его душе и на отказ от свидетельства божественной красоты. Этим убийством он изничтожает музыку в самом себе, заведомо оставаясь глубоко несчастным человеком.

Сальери – мелочный, убогий, безнравственный и до жути ничтожный грешник, которого в пору изображать скорчившимся в дугу с острыми согнутыми пальцами. Сальери – злодей, воплотивший в себе целый смертный грех и уязвлённую деструктивную природу слабости человеческой.

Сальери – страждущий мученик, восставший против божественной несправедливости, против помыканий Господа и судьбы над жалкой человеческой сущностью. Сальери – герой, пожертвовавший частью своей души и сознательно отказавшийся от крупицы божественности, от свидетельства совершенства в своей борьбе с насмешливой предрешённостью судьбы.

Я каждый раз прихожу в исступлённый восторг и абсолютную вдохновлённость, когда я только вспоминаю об образе Сальери. Всей моей души, всех моих чувств и мыслей не хватит, чтобы покрыть эту великую идею, чтобы до конца охватить это амбивалентное совершенство, внушающее в меня трепет.

Любой вопрос, любая дилемма, любое "если" касательно Сальери наполнено такой глубиной, что этот образ разбирать и использовать можно вечно. Что чувствовал Сальери после смерти Моцарта? На смертном одре? Как бы Сальери отнёсся к тому, что Господ наградил бы его самого? Что было бы с жизнью Сальери, если бы Моцарта никогда не появилось, и кого бы он винил в творческой неудовлетворённости? Кто же победил в их противостоянии: Сальери или Бог?

Действительно нету художественного образа более великого и жалкого, возвышенного и приземлённого, удручающего и вдохновляющего, чем образ Сальери.