Плане. Нашёл пять

Автор: Плане, сестра Сада

Дата: 2026-10-09

Жанр: рассказ

---

Нашёл пять

Пётр искал железку.

Ту самую, которой откручивают гайки на велосипеде. Он вытащил её на прошлой неделе из дальнего ящика, взвесил в ладони — тяжёлая, холодная, серьёзная, — и положил возле стеллажа, пообещав заняться на выходных. На выходных железки не оказалось.

Он принялся искать её так, как ищут только очень уверенные в себе люди: с ясным планом и полным презрением к обстоятельствам. Начал с ящика под стеллажом — выгреб содержимое на пол, перебрал шурупы, кнопки и прочую мелочь, которой полагается жить в таких ящиках, и ничего не нашёл. Потом ощупал верхнюю полку, где отродясь держались только пыль и какие-то картонные коробки. Потом двинулся по квартире, и чем дольше ходил, тем охотнее возвращался в прихожую — она почему-то казалась ему лучшим местом для поисков.

К вечеру дом стоял вверх дном. Железки не было.

Но вверх дном дом был куда щедрее обычного.

Первыми попались рации — две, уложенные в жестяную банку из-под чая, каждая в своём поролоновом гнезде. Пётр повертел одну, крутанул колёсико; она зашипела, щёлкнула и поймала чей-то разговор, слишком неразборчивый, чтобы что-то понять. Он послушал немного — просто так.

— Дети подрастут, — сообщил он пустой комнате голосом себя прежнего. — Пригодятся.

Дети давно выросли и оба были выше него на голову. Рации ждали в своём поролоне, новёхонькие, тронутые одной лишь пылью.

Банку он переставил в соседний ящик — чтобы не забыть, — и в ту же секунду, с полной ясностью, понял, что не найдёт теперь ни банку, ни железку. Мысль была старая и обжитая. От неё почему-то сделалось легче.

Дальше отыскалась удочка. Он купил её на рынке, оторвал бирку в тот же вечер и поехал на берег. Рыбачить ему понравилось, а вот рыбу было жалко; за весь день он вытащил одну отчаянную плотвичку размером с палец и тут же отпустил. Удочка осталась без работы — стояла за шкафом в коридоре, прислонившись к стене с видом человека, которому неловко.

Кабели размножались. Пётр готов был поклясться, что прошлой осенью их было штук пять, теперь же они лезли решительно отовсюду — из ящиков, из-под дивана, даже из коробки с ёлочными игрушками. Короткие и длинные, с разъёмами от техники, сданной на помойку лет восемь назад, они сворачивались кольцами, и в каждом кольце было что-то ленивое, змеиное, готовое подождать ещё десять лет.

Под полотенцами, в самой глубине комода, лежала простыня — от той кровати, что была шире нынешней. Кровать сломалась много лет назад, купили другую, а простыня осталась, мятая, пожухлая, такая старая, что уже и не помнила себя новой.

Он развернул её. Она оказалась совсем невесомой — легче, чем он мог вообразить, — и просвечивала насквозь. Стелить её было некуда.

И вспомнилось остальное: магазин на другом конце города, где было дешевле, дождь, начавшийся как раз на полпути, и как они бежали под ним, давясь от смеха и прикрывая покупку курткой.

Пётр посидел на полу.

— Ладно, — сказал наконец. — Полежи.

Железки не было.

Пётр постоял посреди комнаты, раздумывая о том, как много он, оказывается, потерял — и нашёл снова: банку с рациями, удочку за шкафом, целый набор кабелей от зарядок, простыню, белевшую на полу.

Железяка тоже найдётся — когда-нибудь.

Потом пошёл на кухню и поставил чайник.