Отрывок из проды Герой Кандагара. Устав

И тут началось!

Жека резко сделал шаг вперёд и, чуть подсев, с щелчком врезал сбоку светлому в челюсть. Тот в это время пытался отшагнуть, но поздно. Голова резко дёрнулась набок, и светлый стал падать на пол, как уроненный с плеча мешок.

— Нокаут… — одобряюще сказал я и сжал кулаки. — Теперь все вместе бьём!

— Да вы там чо, вообще страх потеряли? — раздался басистый крик амбала. Он вскочил, как распрямившаяся пружина. — Ну, всё! Вам кабздец!

Амбал рванул к нам, а за ним вскочила и его четыре оставшихся дружка. Один схватил за гриф гитару. 

Я ринулся навстречу амбалу и запрыгнул на топчан. Пацан, сидевший на соседнем, испуганно кинулся в сторону. Пробежав топчан, я оттолкнулся… и с двух ног, всем весом, влетел стопами амбалу в живот.

 Он охнул и согнулся. Но устоял. Только на шаг отступил с выпученными глазами.

Я же упал на пол. Пока вскакивал, увидел подлетевшего Жеку, который ударил боковым распрямляющегося амбала так, что аж лязгнуло. Амбал махнул двумя руками, словно мельница. Жека оказался быстрее. Нырнул под его загребающую руку и опять врезал с левой в лицо.  

Дальше — замес, но криков особо не было. Всё смешалось.  Кто-то гулко грохнулся на пол. Справа от меня лысый, крепкий. Взгляд сразу выцепил нож у него в руке. И прёт на меня. Но особо не спешит, видно, больше на испуг взять хочет. Или просто контролирует ситуацию.

Вокруг мат, топот, возня. С разворота врезал ему ногой в корпус. Когда делал разворот, перед глазами мелькнул чей-то вещмешок у топчана. От удара в живот лысый остановился и чуть согнулся. Я же схватил мешок и крутанул его, будто тяжелоатлет кидает молот. Он оказался увесистый. И врезал этим баулом распрямляющему лысому в голову. Глухой звук… Конечно, не молот, но я столько усердия вложил, что лысый опрокинулся на спину. И на время немного потерялся.     

Я подскочил. Ударил подошвой ботинка по руке и прижал к полу. Потом упал всем весом коленом на лицо. Чувствовал, как сильно стукнуло что-то под коленом. Лысый пытался освободиться, бил куда придётся свободной рукой.

 Я занёс кулак. Ударил два раза, он и обмяк. Уже тяжело дыша, выдрал у него из руки нож и поднялся.

Огляделся. Драка закончилась…

Амбаловых было меньше. И это зарешало.  

Один сидел у топчана, держась за голову. Второй лежал, но в сознании. Просто закрыл голову руками, чтобы не били. Наши же, как коршуны, нависали, но уже никого не трогали.

Амбала тоже уже не били. Он стоял, наклонившись, и держался рукой за топчан. Из носа на пол текли две щедрые тягучие струйки крови. Рот окровавлен. Посмотрел на меня, на стоящего в трёх шагах Жеку. В глазах ненависть и страх. Но не обречённость. 

— Ну всё... — протянул он, высмаркивая из носа кровь.  — Вам труба! Кого-нибудь сегодня ночью порешим!

— Тебе ещё гитарой добавить, что ли? — Славик замахнулся, держа музыкальный инструмент за гриф. 

Зажав нос пальцами, амбал промолчал и потопал в свой угол. Тёмная куртка тоже спереди хорошо окрасилась кровью. 

 — Ну... если мало, приходи ещё! — сказал Жека вслед амбалу. У него была разбита губа и рассечена бровь. Но он сейчас довольный и улыбался. — Добавим сходу! Быки бодают хорошо, но потом из них тушёнку делают!

Амбал не ответил. Шёл к своему углу, шатаясь. Его дружки поднялись и пошли за ним молча.

Я посмотрел на нож в своей руке. Бабочка, за холодное оружие не считается. Ловкими движениями сложил её и положил в карман куртки. У Дэньки в руках ещё одна гитара, отобрали… Трофей будет.

Мы вернулись к своим топчанам. Пацаны возбуждены. И счастливы. Понимали, мы теперь сила.

— Гы, гы... — Славик не выдержал, но говорил тихо. — Этот бугай как начал Жеку душить! А я ему сразу по башке гитарой бам… бам! А он: ох… ох!

— Ага, — Жека тоже говорил тихо. — Он меня как ухватил за шею, так суставы затрещали! Думал всё… отжил своё! Инвалидом сделает!

Светлый сидел под топчаном и растерянно смотрел на нас, пытаясь понять, что происходит.

— Хорошее ты ему снотворное прописал! — сказал я Жеке, глядя на сидящего. Потом наклонился, смотря ему в глаза: — Иди домой!

— Куда? — он стал озираться.

— Вон туда, — Славик показал рукой в сторону их компашки, что уже сидела на топчанах. — Домой иди! 

Он неуверенно встал, посмотрел в сторону своих и побрёл.

— Славик, а что с моей гитарой? — спросил я, забирая её у него из рук. 

Ну конечно, задняя стенка барабана треснула и прогнулась о голову детины. На ней ещё можно было играть, но уже поломана. Не тот коленкор.

— Сломал… — положив её в сторону, ответил я. — Но лучше бы из неё амбалу воротник сделал. Видно, не по центру бил. Плохой из тебя снайпер будет!

Но есть же добытый трофей… Так что я буду с гитарой.

— Дэнька! А ну, дай сюда наш трофей… — я протянул руку. Тот подал вражескую гитару. На вид она оказалась даже поновее Витиной, и целая.

— Переставлю сюда струны, — я бренькнул пару раз. Звук хуже из-за струн. — Ничего! Переставлю свои, будет нормальный инструмент!

— Эй! — лысый из амбаловых повернулся, услышав бренчание. — Гитару отдайте!

— Ага! Щас! Иди забери! — ответил Жека и, помедлив, добавил: — Это трофей и плата за слямзенные продукты! 

— А ещё мы гитарами… — я говорил тихо. — Ночью будем себя охранять от этих уродов…