Флюс

Беда подкралась ожидаемо и в срок. Стоматологиня 66-го оперативного как-то показалась издалека да пропала в дымке девяностых, растворившись, надо полагать в сонме коммерческих клиник, а нам выпало как придётся, приходилось всяко разно. Ага.

- Ая-я-яй, - сказала мне не очень добрая тётя-дантист на приписном медосмотре, - на-ка, дурачок, направление в городскую стоматологическую, иди и не греши, проверим. 

Дама была абсолютно, совершенно, полностью, на все сто, права. Ая-я-яй не нравился даже самому, но глупость не ищет возраста, места, ещё чего-то там, глупость тупо приходит, побеждает, вредит, порой учит на потом. Но редко, хотя метко. Жаль, вышло иначе. Но жизнь научила, она всегда учит, опосля, так, что до сих пор глаза щурятся до слёз.

Девяносто шестой начался в военкомате, продолжился в кресле дремучего советского стоматологического стандарта, с приводными тросиками механизма, было больно, ещё больнее, адово люто, пока все шестёрки не оказались в пломбах да без нервов. Фу-у-ух, клёво, радуемся жизни, грызём грецкие всей челюстью. Вру, чего уж, не по колено деревянный, аки Буратина. 

Глядя на КМБ в сторону кунга, где всем подряд с кариесом драли только в путь, радовался жизни ещё больше. До конца первого Дага, где вода, авитаминоз и лень превратили недавние пломбированные зубы в дупла. Первый флюс случился там и зимой, врача не вышло, врач ждала в Красе, а там – караулы, дежурства, дневальство, тумбочка, выезд в Ахтырку, трах-бах, перевод в дивизион, медосмотра нет, болит – потерпишь, поехали, пацаны, служба не ждёт, второй раз раздуло перед Гребенским, там же и сдуло, все вздохнули, особенно Его Благородие, пойманный комполка в столовке и вопрошённый:

- А чего у вас, товарищ капитан, бойцы ходят как осами укушенные и мучаются, ась?

С тем и убылось в Аксай. В Аксае, где-то к концу месяца, нам с Колей решительно надоело всё вокруг, мы дружно качнули права, в ответ прилетело всем подряд – руками, ногами, подручными средствами, били вшестером-всемером, сложно вспомнить, жёсткий диск подкидывает два спецэффекта – каска прямо в темечко из-за спины и чей-то кулак, жахнувший точно в щёку, чуток начавшую опухать. Где-то тут, единственный раз в жизни, выключило до звёздочек перед глазами во тьме. 

Нет худа без добра, труханулось всем, все дружно сгоняли к комвзвода, Шевель, явившись на зов своего стада, потрогал шишку на башке, строго-отечески вопросил о желании подать рапорт и, удовлетворившись нежеланием, пинком отправил к медсестре. Для верности, надо думать, отправился следом, желая лицезреть какой-никакой, а положительный результат. 

Медсестра заставы, дама с косой до самой пятой точки, охнув на выпуклую часть головы вверенного организма, даже стрельнула у комвзвода и, затянувшись, звякнула.

- Пять минут на сборы, воин, - сказала она, - и бегом к КПП, там грузовик с ТГ, марш!

Сказал бы, мол, радости полные штаны, предвкушение загаса там, все дела, но боль, накатившая слабость, ватные ноги и богатая фантазия не дали. В голове вдруг всплыл мультфильм «Капитан Пронин – внук майора Пронина», тамошний зеленоватый врач-упырь, слившись воедино со стенами лазарета ТГ, сплошь заляпанными кровушкой, звучащие погасшими в них криками, звенящие специальными пыточными врачебными клещами да ручными свёрлами, идущими вместе с долотом из нержавейки да киянкой с чугуна. Где-то тут стоило ляснуться в обморок, но юность, гонор, держать лицо, все дела.

И только трясясь в кузове промеж пустых огромных термосов, подпрыгивая до тента и придерживая челюсть, едва не задрожал, опять окунувшись в болезненные параноидальные мысли о скором будущем.

- Ни дна мне, ни покрышки, - сказал дежурный капитан медицинской службы, - завтра шиш, а вот через сутки срочно в Хасавюрт, удалять. Младшой, антибиотики, витаминки, старшую медсестру в обнажённом виде прямо в душ!

А, да, о витаминках чуток соврал. Да и про медсестру – тоже. Да и сказал кэп немножко не так, ярче, образнее, сами понимаете. Что оставалось? Считать часы до удаления, само собой, это же, в отличие от снайпера, реально страшно. Тьфу-тьфу.