Я беру тебя с собой

Да, это был Новый год. За окном ещё гудели отголоски праздника, вспыхивали очаги пьяного веселья, хлопали петарды, но мир уже замер, город погас, транспорт встал. Небо прочертила яркая вспышка, луна окуклилась в дымное алое зарево и расплескала океаны.

На нас надвигалась волна.

Память с хрустом надламывается и летит в темноту. Там, где я скребу мыслью хрупкий край, ненадежный, как первый лёд на воде. Мы были до… Я помню еще счастливых нас.

Чужая большая квартира, вечеринка у друзей, спонтанные люди ломятся в открытые двери. В коридоре встречает ёлка, мишура, гирлянда и гигантские золотые шары. Звонкий смех раздаётся из комнат.

Мы где-то в центре города в лабиринте коммунального рая, выцветшего, похожего на заброшенный сад. Топчемся в коридоре, распихиваем груды обуви, разуваемся и тянемся на яркий свет комнаты, живые, полные сил, жаждущие. Как странно помнить ощущения, запахи, цвета и не доверять им.

Я до сих пор вижу их всех — смеющихся, счастливых, на краю пропасти, и хочется закричать. Но из будущего не докричаться.

Костя держит меня за руку, наши руки влажные от пота, дублёнку он повесил на левое плечо, я смотрю на его мокрый затылок и как рубашка липнет в спине — лифт был переполнен, и мы бежали вверх по лестнице. Он ещё худой, поджарый, как гончая, щёки западали, но улыбался так, что хотелось смотреть и разгадывать, а ещё протянуть руку и расстегнуть ворот рубашки, он всегда по-дурацки застёгивал её на все пуговицы. 

Словно бы всего на минуту мы застыли в сумраке коридора лицом к лицу, не решаясь войти, шагнуть в Новый год. Кто-то, уже пьяный, протискиваясь мимо в тесном коридоре, выругался. Костя притянул меня к себе, и мир покачнулся. Где-то далеко, в параллельной вселенной, вспыхнул салют, зазвенели бокалы под срывающиеся голоса. В тот миг у моего счастья был яркий запах мандаринов и горьковатого парфюма, и мне казалось, что счастье есть у всех. 

Счастье гудело, перемигивалось множеством цветных лампочек, бежало по заснеженным перронам, стремилось в другие города, в последний момент влетало в поезд, таща за собой багаж. Тысячи рук в то мгновение тянулись сквозь пространство ощутить, обнять, стать ближе.

Все смотрели на стрелки часов, на свет в небе, и хотя он уже был там, падал на нас из темноты, никто его не увидел. В ту минуту будущее уже изменилось, но мы, счастливые и слепые, не знали об этом.

Письма из апокалипсиса