Из крапивы в малинник (Сирия)

На нашем контракте в основном работали женщины, нередко с экзотической специальностью «Преподавание русского языка как иностранного». Некоторые из них были просто переводчиками английского или французского. В Военной академии имени Асада в Алеппо нашей группой руководил физик, который также преподавал свой предмет на русском языке. Взаимоотношения между специалистами контракта часто были напряжёнными, как это бывает в преподавательском коллективе не только за рубежом. Возникали сплетни, слухи, жалобы, взаимные обвинения и раздоры, которые часто выливались в прямые конфликты. Крайним в них обычно оказывался старший группы, который не мог наладить между ними нормальные взаимоотношения.

Так случилось, например, с руководителем контракта специалистов, работавших в Институте русского языка (в г. Телле, возле Дамаска), который мы курировали. Он был опытным педагогом, кандидатом филологических наук, поэтому мы решили забрать его на наш контракт. Место ему досталось прекрасное — женский (по-арабски буквально — «девичий») военный колледж под Дамаском. Однажды мы с моим первым начальником побывали там. Заехав на территорию, мы не увидели ни одного мужчины. Время от времени мимо нас проходили женщины в красивой офицерской форме с аксельбантами. Нас провели в большую аудиторию, где шёл урок русского языка. За столами сидели симпатичные девушки. Пока мой начальник что-то говорил, а я переводил, они улыбались. Урок продолжился. Десятки влюблённых глаз устремились на нашего преподавателя. Да, он попал в настоящий малинник — столько жаждущих знаний молоденьких девушек в военной форме (кстати, в сирийских школах ученики носили нечто похожее). Но у него была красивая жена, и он держался стойко.

Вообще поначалу за связями специалистов с иностранцами, а иногда даже между собой, бдительно наблюдали и часто принимали строгие организационные решения, но ближе к распаду СССР этот контроль ослаб, а потом вообще сошёл на нет.