Ине Й

Сукровицей роса брызгами на тельце пырея, словно бы дробь плевка разудалого забулдыги.

Осень – элитная шлюха, от ценника все хуеют; и поэт, и маляр, и мажор, и святоша влачащий вериги. Иней стончается россыпью туберкулёзного лая. Ты не заметила, зая, как мы любовью друг друга в конец заебали? И кончили кончившись. Скрючившись. В хуй шепчись тот, кто завистью эту повесть облизывал.

Осень калиной раздавленной бусины в феньку нанизала.

Нас не спрашивали, хотим ли чтобы было так больно. Нам выдали право любить и увянуть.

Нам приказали.

Всё нахуй. Вольно!