Не любите ли вы театр, как не люблю его я?

Прочитал в телеге заметку одного лидера мнений, сетующего на деградацию современного театра,  режиссёрские выкрутасы, отсутствие настоящей драматургии и прочие нехорошие вещи. Прочитав, задумался и решил что есть смысл поставить вопрос радикальнее. Зачем вообще нужен театр как способ художественного изображения человеческой жизни, если кино давно научилось делать то же самое, только несравненно лучше?

И я думаю, что в этой постановке вопроса есть очень серьёзный смысл.

Ведь исторически театр был не просто одним из искусств. Он был главной технологией визуального рассказывания историй. Если ты хотел увидеть, как люди любят, ненавидят, предают, убивают, страдают, как рушатся царства и человеческие судьбы, — ты шёл в театр. Альтернативой было чтение или устный рассказ. Причём театр давал нечто принципиально недоступное литературе: живых людей, которые прямо перед тобой превращались в Гамлета, Отелло или Хлестакова.

А потом появилось кино. И дело даже не в спецэффектах, декорациях или возможности показать настоящую улицу вместо нарисованной. Синематограф получил возможность изображать человека такими средствами, которые театру в принципе недоступны.

Возьмём самое простое, то бишь человеческое лицо. В театре актёр должен играть так, чтобы его эмоции были понятны человеку в двадцатом ряду. Отсюда вся условность сценической речи, жеста, движения. Камера же способна показать едва заметное движение глаз. В кино великолепная драматическая сцена может состоять из двух людей, которые пять минут почти ничего не говорят. И зритель при этом переживёт целую эмоциональную бурю.

Или вот монтаж. Театр привязан к физическому пространству сцены, а кино способно свободно перемещать зрителя во времени, пространстве и даже между субъективными мирами персонажей.

Причём самое интересное, что кино умеет пользоваться практически всеми выразительными средствами театра. Можно поставить камеру неподвижно, снять двадцатиминутную сцену одним планом и получить почти театральное действие. Но обратное невозможно.

То есть перед нами действительно асимметричная ситуация.

А потом пришли сериалы и сняли ещё одно ограничение — продолжительность повествования. Современный сериал способен развивать характеры и конфликты десятки часов. В этом отношении он оказался наследником не только театра, но и большого романа 19 века.

И здесь возникает особенно неприятный для театра вопрос: какое художественное преимущество у него осталось? Обычно отвечают: живое присутствие актёра, неповторимость каждого спектакля, непосредственная связь со зрителем и прочее блаблабла.

Это было бы справедливо, только есть одна проблема. Все эти преимущества относятся скорее к обстоятельствам художественного восприятия, чем к качеству самой драматургии.

Мне может нравиться слушать живого пианиста, а не запись. Но из этого не следует, что живой пианист непременно исполнит Шопена лучше, чем великий исполнитель на записи. Я покупаю дополнительное переживание от присутствия при исполнении. И это отдельная ценность.

С театром происходит примерно то же самое.

Но здесь я бы сделал ещё один шаг. Возможно, значительная часть современного режиссёрского театра, который так раздражает не только автора заметки в телеге, с которой я начал этот разговор, но и очень многих, включая меня самого, — это не просто проявление деградации, а реакция на историческое поражение театра в конкуренции с кино.

Подумайте - если ставить Чехова как психологическую драму о людях, об их несчастьях, любви, разочарованиях и несбывшихся надеждах, то зачем зрителю сценическая версия, если всё это можно гораздо убедительнее изобразить на экране?

И театральный режиссер в поисках конкурентного преимущества и уникального торгового предложения начинает искать то, чего в кино нет. Разрушает четвёртую стену. Заставляет актёров кричать, корчиться, танцевать на столах, обращаться непосредственно к залу. Превращает пьесу в перформанс и вот в то иммерсивное нечто от которого мы с вами справедливо воротим носы.

В этой логике есть определённая рациональность: если театр не может победить кино на поле реалистческого изображения человеческой жизни, надо уйти на другое поле.

Но тут возникает парадокс. В попытке доказать свою художественную самостоятельность театр нередко уничтожает именно то, ради чего зритель вообще пришёл смотреть спектакль: человеческую историю. Вместо Чехова ему предлагают концепцию режиссёра по поводу Чехова. Причём далеко не всегда достаточно интересную, чтобы ради неё потратить вечер и деньги.

В 19 веке театр находился в центре художественной культуры. Он был одним из главных мест, где общество рассказывало себе истории о самом себе. Сегодня эту функцию выполняют кино и прежде всего сериалы. Театр сохранил институциональный престиж, государственную поддержку, традиции, школы, профессиональную иерархию, собственную публику. Но культурный престиж института и его реальное положение в художественном производстве — совершенно разные вещи.

Более того, престиж может сохраняться столетиями после утраты прежней общественной функции. История вообще полна таких примеров.

Поэтому восторги по поводу театра в 21 веке это примерно то же самое, как если бы кто-то восторгался пищалью времен Ивана Грозного в век БПЛА. Мол, смотрите какая замечательная приблуда. А как далеко стреляет - на целых 300 шагов. Я это не к тому что театр бессмысленным искусством, а к тому, что он перестал быть передовой технологией драматического повествования.

Зритель приходит в театр за Большой Драматургией и катарсисом, а потом удивляется, почему ему этого не дают. Но ведь у него под носом и прекрасная драматургия и актёрская игра и сильные эмоциональные переживания. И все это - не выходя из дома. Достаточно включить ноут и зайти в онлайн-стриминг.

То есть человек уже нашёл то, что искал. Но по инерции продолжает ходить за этим в учреждение родом из древней Греции, которое когда-то обладало монополией на подобные переживания.

И мне кажется, в этом куда больше материала для размышления, чем в очередном споре о том, испортили ли режиссёры-авангардисты классический театр.