Аэль. Лягушка — принцесса?

Автор: Аэль, сестра Межища

Знак: Со стык-поляны

Дата написания: 2026-10-14

---

Лягушка — принцесса?

Вихорёк заложил над Прудом круг — не быстрый, не игровой, а такой, какой он закладывает, когда собирается сообщить что-то важное, — и остановился на середине.

День был солнечный и спокойный, когда ничего не происходит и делать особо нечего. Так что я заинтересовалась — что-то начало происходить, и это обещало развлечение.

— Лягушка — принцесса, — сказал он.

Ворон не ответил. Он чистил перья. Мотылёк сидел на краю подковы и не мигал. Дронт был под дубом и, кажется, спал. Я сидела на Камне-Столе, где обычно лежат подковы, и ждала, что будет.

— Я не шучу, — сказал Вихорёк. — Она сидит на листе и смотрит в воду. Так сидят принцессы.

— Где ты видел принцессу? — спросил Ворон, не вынимая клюва из-под крыла.

— Я не видел. Я знаю.

— Это не доказательство.

— А ты докажи, что не принцесса.

Ворон подумал и вынул клюв.

— Хорошо. Пусть принцесса. Что она ест?

— Что?

— Принцессы едят что-то определённое. Например, пирожные. Или трюфели.

— Мармелад? — предположила я с самым что ни на есть невинным видом.

— Если она ест то же, что обычные лягушки, значит, обычная, — подытожил Ворон. — Так что она ест?

— Мух, — сказал Вихорёк. — Наверное.

— Мух едят все лягушки.

Вихорёк задумался и облетел вокруг дуба. В его привычном звоне появилась та особая нота, которая означает, что довода про мух ему мало.

— И всё-таки её надо расколдовать, — сказал Вихорёк. — Я так и знал.

Тут проснулся Дронт. Он открыл один глаз, посмотрел на Пруд, на Лягушку, на Вихорька и снова закрыл.

— Дронт, — позвал Вихорёк. — Ты старый. Ты знаешь, как расколдовывают?

Дронт открыл второй глаз.

— Ты спрашиваешь, знал бы я, если бы знал?

— Да.

— Я не знаю, — сказал Дронт и закрыл оба глаза.

Вихорёк принял это как «возможно, знает, но пока не хочет говорить». Однако решил не настаивать и вернулся к Ворону.

— Надо поцеловать, — объявил он.

— Кого?

— Её. Лягушку.

— Я не буду, — сказал Ворон.

— Почему?

— У меня клюв.

— А я не могу, — сказал Вихорёк. — У меня вообще нет губ. — Он огорчённо покружил горсткой опавших листьев. — Вы же сами знаете.

Мотылёк, сидевший на подкове, поднял крылья и опустил их. Что он хотел этим сказать, я не знала. А Вихорёк — знал. Он завис над зарослями шиповника и дунул. Ветви метнулись вбок и обратно — как если бы кто-то покачал головой.

— Ты маленький. И в сказках принцесс целуют не мотыльки.

Мотылёк сложил крылья. Его бывает сложно понять, но я решила, что хотя он не обиделся, но и не согласился.

Дальше они перебрали всё.

— Тогда огонь, — сказал Вихорёк.

— Лист сгорит, — сказал Ворон.

— Она прыгнет.

— А если не прыгнет?

Вихорёк не нашёл, что ответить, и заложил круг — просто чтобы что-то сделать.

— Ну, вода, — сказал Вихорёк и сам же посмотрел на Пруд. — Она же в воде сидит. Всю жизнь.

— Значит, не то, — сказал Ворон.

— Почему?

— Если бы вода её расколдовала, она бы давно была принцессой.

Вихорёк взмыл вверх, и листья дуба зашелестели. Этот довод ему не понравился, но возразить было нечего.

— Тогда слово, — сказал Вихорёк.

— Какое?

— Не знаю. Какое-нибудь.

— Если сказать не то, — сказал Ворон, — можно расколдовать не то, что собирался.

Я сидела на Камне-Столе, и мне стало зябко. Не за Лягушку. Если можно расколдовать не то, что собирался, то это касается и меня. Я взяла Находку и положила её на колено. Просто чтобы было, за что держаться, пока они спорят. Ворон заметил это и ничего не сказал.

Дронт под дубом открыл один глаз.

— Так обычно и бывает, — сказал он и снова закрыл.

Вихорёк оглянулся на Дронта, потом на Ворона, потом на Лягушку. Слово он не предложил. Сказать первое попавшееся теперь было нельзя, а правильного он не знал.

— Тогда надо всё сразу, — сказал Вихорёк. — Огонь, вода, слово. И поцелуй, если найдём того, кто умеет целовать заколдованных принцесс.

Я слушала. Я знала Лягушку дольше всех — каждый день пишу при ней, и она смотрит. Ни разу не спросила, откуда она пришла на этот лист. Сначала было не до того, потом привыкла. А сейчас подумала: если Вихорёк прав, выходит, она всё это время сидела и молчала. И ждала, чтобы кто-нибудь догадался. Мне стало не по себе. Не жалко — я тоже не догадывалась.

Потом стало тихо. На Пруду тень от дуба дошла до середины воды, и Лягушка сидела в этой тени, и в её золотистых глазах ничего не менялось.

— А почему мы просто не спросим? — сказал Ворон.

Все замерли. Это было настолько просто, что никто не подумал об этом раньше, — а может, думал, но отгонял, потому что у вопроса был один недостаток.

— А если она скажет «да»? — спросил Вихорёк.

Ворон ничего не ответил.

— Тогда её надо будет расколдовывать, — сказал Вихорёк. — А как — мы не знаем. И ещё непонятно, куда её потом.

— И ест она мух, — сказал Ворон.

— И ест она мух, — согласился Вихорёк.

Они помолчали.

— Но мы всё равно должны спросить, — сказал Ворон. — Иначе это не проверка.

Они отправились к Пруду. Мотылёк остался порхать с подковы на подкову. Кажется, он что-то проверял, но не стал объяснять, а я не стала спрашивать, поспешив за остальными. Дронт остался под дубом.

Я села на берегу и опустила босые ноги в воду. Лягушка не повернула головы — своими золотистыми глазами она и так видела всё вокруг: и Ворона, присевшего на корягу слева, и Вихорька, который завис над водой и принялся плескаться в меня, делая вид, что идея была вовсе не его.

Говорить пришлось Ворону. Не потому что он хотел, — потому что никто больше не решался.

— Лягушка, — сказал он. — Ты принцесса?

Я болтала ногами в воде и смотрела на Лягушку.

Лягушка чуть повернула голову и посмотрела на всех троих сразу, как умеют только лягушки с их круговым зрением.

— А вам зачем? — спросила она.

— Хотим знать, принцесса ты или нет, — признался Вихорёк. — И как тебя расколдовать. Это же интересно!

— Да, интересно, — согласилась Лягушка, глядя, кажется, прямо на меня.

Потом в один миг проглотила кружащую рядом муху и нырнула вглубь Пруда.