Джинсы СССР (часть третья)

Здесь я скорее расскажу не столько о джинсах, сколько о том, откуда брались те самые пуговицы и эмблемы, которые фарцовщики нашивали на советские штаны, выдавая их за американские. Просто так получилось, что я этот момент очень хорошо знаю и помню прямо из детства. Кстати, тоже одно из самых ярких моих воспоминаний — как мы встречали возвращающегося с моря папу.

Приехали в порт, нас даже туда внутрь пустили. А там какое‑то помещение: по одну сторону барьера — моряки с вещами, а по другую — встречающие родственники, в основном жёны, иногда с детьми. Все нервные, все злые. Тогда я не очень понимал почему, но сейчас понятно: всех шмонали. У того, кто слишком много затарился, могли просто отобрать вещи и не пустить. А затаривались они очень сильно: я таких огромных брезентовых баулов не видел даже в девяностые, когда челноки в «матрасных» сумках товар возили.

Ну так вот: все злые, все нервные, все напряжены. И тут выходит наш папа. У него в одной руке совсем маленький чемоданчик, на плече висит такая же маленькая сумка, а в свободной руке — вообще гитара. Все ему улыбаются, все пропускают без очереди, даже не проверяют. Все нашей маме тоже улыбаются.

Так это выглядело в моих детских воспоминаниях. Зато сейчас я прекрасно понимаю, что улыбки там были очень недобрые. В лучшем случае — просто жалостливые, а чаще — откровенно гаденькие. Оно и понятно: зачем ты вообще в море ходишь, если вернулся совершенно пустым? Вон, посмотри на нормальных мужиков — сколько они привезли! А твой только чемоданчик и сумочку тащит, он даже гитару несёт, потому как руки свободные.

Вот только я прекрасно помню тот маленький чемоданчик: мы с сестрой в него вместе помещались. И в ту маленькую сумочку мы тоже вместе помещались. Помню, как в прятки играли, — так что точно знаю размеры. Просто маленькими они казались по сравнению с тем, что везли все остальные. И, кстати, поэтому никто отца и не проверял: зачем, видно же, что человек затарился по полной, но без фанатизма — исключительно для себя и для семьи. Все бы так делали.

Он действительно затаривался по полной и именно для семьи. Про джинсы с пятилетнего возраста и до того размера, до которого я так и не дорос, я уже рассказывал. И каждых было по две пары, а то и больше. Но самое главное не это. Кроме джинсов и прочих вещей, которые обычно везли из‑за границы, у отца там было несколько пакетиков с пуговицами на заклёпках. По 100 штук в каждом, по 10 рублей за каждую. Посчитать нетрудно, правда? А ещё несколько рулончиков таких же эмблем с «Montana», тоже по 100 штук в каждом.

И это только то, о чём я точно знаю. Помню, там было много всяких разных мелких предметов, назначения которых я не понимал. Они дома задерживались буквально на день‑два, а потом куда‑то исчезали. И я сильно удивлюсь, если на них прибыль была меньше. И заметьте: никакой контрабанды, ничего незаконного — просто то, за что странные (тупые) люди готовы были платить огромные деньги.

Повторить мне тут предложение о том, что я никогда не понимал фетиша вокруг грубых рабочих штанов из синей ткани? Но особенно я не понимал всего этого ажиотажа вокруг вот этих эмблем и пуговиц. Просто потому, что у нас дома всё это было. Правда, тоже ненадолго: через 2–3 дня они все тоже куда‑то исчезали. Понятно куда — те самые цеховики и покупали. Те самые тупые цеховики.