Специальный агент. Под прикрытием.

Валерий Сигизмундович

Досье № 5. «Белое и непонятное»

Гриф секретности: шерстяной носок.

Докладываю обстановку.

Сегодня утром я, как обычно, вышел на службу. Проверить периметр. Осмотреть территорию. Проследить за подозрительными соседками из квартиры № 23.

Обстановка штатная. Ботильдовы дома. Баян молчит. Кот Царь сидит на подоконнике и смотрит на меня как на пыль. Ничего необычного.

И тут — бац!

Во двор въезжает тётя Хельга.

На оленях. С севера. С авоськой. С ледорубом. В папахе. С лицом человека, который видел всё и остался недоволен.

Я сразу понял: дело нечисто.

И действительно, практически одновременно улицу заволокло чем-то белым. Температура упала. Земля покрылась подозрительным налётом. Мои лапы начали мёрзнуть.

Совпадение?

Я так не думаю.

Я, как вы знаете, пёс серьёзный. Служба, сосиски, сон. Но я умею сопоставлять факты.

Факт первый: Хельга приехала.

Факт второй: стало бело.

Факт третий: стало холодно.

Факт четвёртый: я попробовал это белое на зуб. Растаяло.

Вывод: тётя Хельга привезла с собой север и рассыпала его по улице.

Хозяйка утверждает, что это «снег». По её словам, он бывает каждый год и является совершенно нормальным природным явлением.

Сомнительно.

Я лично видел, как Хельга вытряхивала что-то из пальто. И это что-то было снегом. Никаких облаков, осадков и прочей официальной чепухи. Просто взяла и вытряхнула зиму из рукава.

Дополнительные подозрения вызывают олени. Они прибыли вместе с объектом, ведут себя нагло и жуют всё, что плохо приколочено. Возможно, это диверсионная группа.

Предполагаемая цель операции: заморозить двор, дезориентировать население и установить контроль над клумбами.

Пока доказательств захвата клумб нет. Но хризантемы подозрительно поникли. Возможно, уже сотрудничают с противником.

Буду наблюдать дальше. Осторожно. На всякий случай — в шерстяном носке.

Ваш Валерий.

Агент. Пёс. Легенда.

P. S. Если завтра улицу занесёт по самые уши, я буду знать, кто виноват. И это точно не я.

Глава 6. Тётя Хельга: суровая Снегурочка вечной мерзлоты

Если Серафима Петровна ездила в Советский Союз за ностальгией и ампулами валерьянки, то её сестра, тётя Хельга, обитала в местах куда более суровых, загадочных и географически неопределённых.

В семье Ботильдовых Хельга официально числилась главной по артефактам и зимним праздникам. Правда, в её исполнении образ традиционной новогодней Снегурочки выглядел весьма специфически.

Никаких утончённых кокошников, голубых шубок со снежинками и радостных хороводов вокруг ёлки. Тётя Хельга представляла собой мощный ледяной монолит родом из глубин арктической тундры: массивная папаха из полярного волка, ледоруб наперевес, взгляд прокурора и абсолютное презрение к любым проявлениям мягкотелости.

Связь с ней поддерживалась посредством магической почты, зеркал и редких рейсов того самого автобуса, за рулём которого сидел дядя Валера.

Откуда именно приезжала Хельга, никто толком не знал. На всех картах её родина обозначалась либо белым пятном, либо надписью: «Здесь слишком холодно, чтобы задавать вопросы».

Часть 1. Посылки особого назначения

Каждое первое число месяца в квартире № 23 раздавался глухой стук в прихожей.

Это означало одно: пришла посылка от тёти Хельги.

Коробки открывали с соблюдением строгих мер безопасности. Толстые перчатки, открытые окна, свободный путь к выходу и заряженный баян Ботильды наготове — на случай, если содержимое решит взбунтоваться.

Сегодняшняя посылка была сколочена из толстых лиственничных досок и пахла морозной тундрой, сушёным можжевельником и машинным маслом.

— Так, — скомандовала Ботильда, натягивая рукавицы. — Вася, отойди от угла. Дети, не подходите. Олег, если внутри опять что-то шевелится, ты это не трогаешь.

— А если оно само меня тронет? — уточнил домовой.

— Тогда будешь разбираться сам.

Олег счёл ответ недостаточно обнадёживающим и предусмотрительно спрятался за печкой.

Ботильда поддела крышку монтировкой. Та со скрипом отлетела, и из коробки вырвалось облачко ледяного пара.

Внутри, среди речной гальки, мха и подозрительно свежего снега, лежали:

1. Набор чугунных сковородок. При ударе по голове недоброжелателя они издавали раскатистый звон гонга и на сутки лишали пострадавшего способности лгать. По заверению Хельги, особенно хорошо сковородки помогали в семейных спорах.
2. Банка консервированных северных грибов с пометкой: «Есть только в крайнем случае, если муж вздумает спорить о дизайне кухни».
   Папа Вася тихонько сглотнул и отошёл ещё на шаг.
3. Пятилитровая канистра снегуркиного рассола. Мощный арктический эликсир, способный восстановить силы после трёхдневного запоя или серьёзного магического истощения. На этикетке красовалась приписка: «Не смешивать с обычным рассолом. Последствия непредсказуемы».
4. Письмо на куске оленьей кожи, написанное размашистым, рубленым почерком.

Ботильда развернула послание и прочитала вслух:

«Здравствуй, Серафима. Здравствуй, племянница Ботильда.

Долетают до меня слухи о вашей мягкотелости в этой вашей Сызрани. То у вас мужики непуганые, то коты наглеют. Шлю утюг. Надеюсь, дошёл. Им хорошо не только гладить, но и выселять нежелательных родственников из квартиры.

Держите хозяйство в ежовых рукавицах. Не забывайте проветривать комнаты, даже если за окном минус сорок. Особенно если кто-то опять экспериментирует с рассолом.

Ваша арктическая Снегурочка, Хельга».

В коробке действительно обнаружился утюг. Чугунный, размером с небольшой кирпич и с рунической надписью на подошве.

— Какая... запираноцензуройзапирано цензурой заботливая женщина, — философски заметил домовой Олег, выглядывая из-за печки. — Настоящая нафигнафиг новогодняя сказка. У неё, небось, пятеро таких же мужей наглухонаглухо заперты, и все по струнке ходят, как ёлочные игрушки. ТвоюматьТвою мать, уважаю.

— Олег, — предупредила Ботильда.

— Молчу. Просто выражаю культурное восхищение.

Она закрыла коробку и вздохнула.

— Хорошо ещё, что в этот раз без живности.

Изнутри коробки раздалось тихое царапанье.

Все замерли.

— Я имел в виду, — быстро уточнил Олег, — если живность не кусается.

Часть 2. Никаких дорог

Но посылками дело не ограничивалось. Иногда тётя Хельга решала навестить родственников лично, принося с собой дух Нового года независимо от календарного месяца и желания окружающих.

Представьте себе тихий сызранский двор. Клумбы с осенними хризантемами, облезлая детская площадка, бабушки на лавочке обсуждают повышение цен.

И вдруг из ниоткуда появляется огромный деревянный возок, запряжённый парой мохнатых северных оленей.

Олени с аппетитом уплетают забор детского сада.

Возок останавливается посреди двора. Из него выходит Хельга и с таким грохотом ставит ледоруб на асфальт, что у ближайшего подъезда срабатывает домофон.

На ней тяжёлое пальто, папаха, валенки и выражение лица человека, который уже видел все ваши ошибки и заранее ими разочарован.

— Где тут у вас парковка? — спрашивает она.

Бабушки на лавочке молча указывают на свободное место.

— Хорошо. А где ближайший медведь?

Бабушки переглядываются.

— Нет у нас медведей, милая.

Хельга смотрит на них с искренним недоумением.

— И как вы вообще живёте?

В такие дни папа Вася предпочитал уходить на работу с запасом в три часа. Гермиона запирала комнату с оранжереей, поскольку Хельга имела привычку удобрять любые растения арктическим азотом. После такой подкормки фикусы начинали материться басом, а кактусы требовали профсоюз.

Бруня же, напротив, обожала тётку и постоянно расспрашивала её о жизни на Севере.

Как-то раз за вечерним чаем она задала вопрос, который давно не давал ей покоя:

— Тётя Хельга, а правда, что у вас там медведи по дорогам ходят?

Хельга замерла с кружкой кипятка в руке. Сурово сдвинула седые брови и посмотрела на племянницу так, будто та спросила, из какого пластика делают галактику.

— Что за бред, Брунгильда?

Она грохнула кружкой о стол, отчего в серванте зазвенели рюмки.

— Какие ещё дороги? Откуда у нас дороги?! Направления есть, ледяные торосы есть, медведи голодные есть. А дорог отродясь не водилось. За кого ты меня принимаешь — за цивилизованную москвичку?

Бруня задумалась, а затем одобрительно кивнула.

Уважение к суровой родственнице достигло абсолютного максимума. Никаких соплей, никакого нытья — только железо, прагматизм и вечная мерзлота.

— А как же вы тогда ездите? — уточнила она.

— По обстоятельствам.

— Каким?

— Если обстоятельства хорошие — на оленях. Если плохие — на медведях. Если совсем плохие — пешком.

— А если медведь не согласен?

Хельга невозмутимо отпила чай.

— Он ещё не знает, что не согласен.

Бруня решила, что это лучший жизненный принцип из всех, которые она когда-либо слышала.

Часть 3. Первый снег

В тот год Хельга приехала особенно неожиданно.

Утром во дворе было сыро и серо. На асфальте блестели лужи, с деревьев падали последние листья, а дворник дядя Миша ругался на погоду и обещал написать жалобу в небесную канцелярию.

Затем во дворе появились олени.

Следом — деревянный возок.

И наконец, сама Хельга, которая вышла из него, поправила папаху и деловито огляделась.

— Ну что, приехали, — сказала она. — Теперь можно и зиму выпускать.

Она сняла перчатки, расстегнула пальто и принялась энергично вытряхивать его подол.

Из складок посыпался снег.

Не две-три снежинки, случайно застрявшие на ткани, а целые пригоршни пушистого белого снега. Он падал на дорожку, на лавочку, на клумбу с хризантемами и на голову дворнику дяде Мише.

Тот поднял глаза к небу.

— Это ещё что за…

— Первый снег, — невозмутимо ответила Хельга.

— Так он же с неба должен падать!

— У вас, может, и с неба. А у нас снег хранится в пальто. Удобно, экономно, не требует отдельного помещения.

Она встряхнула рукав ещё раз.

По двору пронёсся снежный вихрь.

Через несколько минут деревья побелели, крыши покрылись инеем, а лужи затянуло тонкой ледяной коркой. Хризантемы склонили головы, словно осознали, что сезон их жизненного цикла закончился по распоряжению вышестоящей инстанции.

Именно в этот момент на службу вышел Валерий Сигизмундович.

Он остановился у подъезда, поправил очки и внимательно осмотрел происходящее.

Сначала посмотрел на снег.

Потом на оленей.

Затем на Хельгу, которая продолжала вытряхивать что-то из кармана пальто.

Валера прищурился.

Совпадение?

Он так не думал.

Часть 4. Носки особого назначения

К вечеру снегопад усилился.

Хельга тем временем расположилась в квартире № 23, выпила три кружки чая, съела половину пирога и потребовала показать ей местную систему отопления.

— У вас тут слишком тепло, — заявила она.

— На улице минус пять, — осторожно заметил папа Вася.

— Вот именно. Почти лето.

Она открыла форточку.

Из комнаты немедленно повалил пар.

— Тётя Хельга! — возмутилась Ботильда. — У нас же батареи!

— Вижу. Слабые.

— Они горячие!

— Это не повод расслабляться.

Хельга достала из кармана небольшой металлический прибор, приложила к батарее и недовольно покачала головой.

— Так и знала. Отопление у вас работает на пределе возможностей. Завтра пришлю инструкцию, как правильно греть квартиру.

— А нельзя просто закрыть форточку? — спросил Вася.

Хельга медленно повернулась к нему.

Вася вспомнил, что ему срочно нужно проверить, не остыл ли чайник.

В это время внизу Валера продолжал нести службу. Он сидел на снегу в кожаной куртке и очках, подозрительно изучая снежинки на рукаве.

Одна снежинка упала ему на нос.

Валера замер.

Снежинка исчезла.

Он медленно повернул голову в сторону возка, где северные олени пережёвывали содержимое соседского мусорного бака.

— Так, — пробормотал он. — Значит, вы ещё и улики уничтожаете.

Он достал блокнот и сделал новую запись:

«Объект Хельга обладает способностью производить снег из пальто. Возможны дополнительные функции: управление морозом, оленями и чужими батареями. Уровень угрозы повышен».

В этот момент сверху, с балкона квартиры № 23, донёсся голос Хельги:

— Валера! Иди сюда, я тебе носки привезла!

Агент медленно поднял голову.

— Вот это уже интересно, — сказал он.

Носки от тёти Хельги могли оказаться чем угодно: согревающим артефактом, устройством слежения или средством контроля над сознанием.

Впрочем, отказаться от них он не мог.

Служба службой, а лапы мёрзнут.

Валера осторожно поднялся и направился к подъезду, не выпуская из виду ни оленей, ни подозрительное пальто.

Расследование продолжалось.

А снег всё шёл.