Иолин откашлялся.
Крольд рядом с ним тихо перебирал амулеты. Оливка держала руки скрещёнными на груди. Бравад снова смотрел на миску с картофелем. Аллен достал из кармана бутылочку, задумчиво посмотрел на неё и снова убрал.
— Хорошо, — сказал Иолин. .
Тишина стала ещё тише.
— Мы расскажем вам, что произошло.
Он оглядел трапезную.
— И почему все трое погибли.
Иолин сделал шаг вперёд и оглядел притихшую трапезную.
— Хорошо, — произнёс он наконец. — Сейчас мы прольём свет на эти чудовищные события.
Монахи приготовились слушать.
Иолин помолчал и несколько раз прошёлся взад и вперёд.
— Совсем сейчас, — он поднял вверх палец.
В зале никто не шевельнулся.
— Буквально через несколько мгновений вы узнаете, что же на самом деле произошло в этом монастыре.
Кто-то за столом нетерпеливо кашлянул.
Иолин снова замолчал.
Бравад посмотрел на него с лёгким недоумением. Крольд перестал перебирать амулеты. Оливка уже начинала догадываться, что происходит.
— Он тянет время, — заскулил Крольд, на всякий случай перекрестившись. — Он ничего не придумал.
— Итак, — продолжил Иолин, — сейчас мы наконец расскажем вам всю правду.
Монахи снова напряглись.
— Всю, — добавил Иолин.
Он сделал паузу.
— Или, по крайней мере, ту её часть, которую нам удалось установить.
В дальнем конце зала кто-то тихо застонал.
— Дело в том, — Иолин обвёл всех взглядом, — что события последних дней были гораздо страшнее, чем могло показаться на первый взгляд.
Он выразительно окинул зал печальным взглядом, а потом посмотрел на Бравада, словно надеясь получить от него помощь, но тот лишь спокойно пытался откусить хлеб.
— Итак, — повторил Иолин. — Начнём с самого начала.
Монахи застонали почти одновременно.
— Но прежде чем начать, — добавил Иолин, — необходимо объяснить одну очень важную вещь.
Бонавентуро медленно опустил голову на ладони.
— Это даже не тизер, это издевательство, — возмущённо прошептал кто-то.
Иолин снова осмотрел трапезную, утомлённых монахов, узкие окна, в которые светили лучи закатного солнца, и, задержавшись взглядом на белесом пятне в верхнем углу, распрямил плечи, довольно хмыкнул и кивнул.
— Вот теперь мы действительно можем перейти к делу, — торжественно произнёс он.
Иолин сделал ещё один шаг вперёд.
— Итак. — Он заговорил уже совершенно уверенно. — Настоятель погиб в результате несчастного случая. Он оступился на башне, потерял равновесие и упал в розовый сад.
— Но настоятель в прошлом был эквилибристом, — заметил кто-то из монахов.
Иолин даже не моргнул.
— Зимняя наледь.
— Откуда наледь, если плюс тридцать? — шёпотом спросил Бравад.
— Здесь она зимняя, — так же шёпотом ответил Крольд.
В зале стало тихо.
— Внезапная, — пояснил Иолин. — И вы скажете, что эквилибристу не страшна скользкость! Нооо! Настоятель удержался на скользком участке, а потом встал на сухой, и вот такого поворота он не ожидал!
Несколько монахов переглянулись.
Иолин почувствовал, что объяснение получилось убедительным, и продолжил:
— Что касается следов вокруг тела, — продолжил он, — тут тоже всё просто. Они не имеют отношения к гибели.
— А к чему имеют?
Иолин сделал паузу и злобно прищурился.
— Об этом позже.
Бонавентуро открыл рот, но Иолин уже перешёл к следующему пункту.
— Теперь брат Исидор. Здесь ситуация совершенно ясная. Он задохнулся собственной пудрой.
— Но у него была сломана шея, — напомнил кто-то. — И рядом был отец Фульгенций.
Тот в это самое мгновение размешивал в стакане лёд и слегка приподнял бровь.
— Это передовой протокол первой помощи! — отчаянно воскликнул Иолин. — Я медик, братья, — это уже он произнёс с самым невинным видом, приложив к груди ладони.
— А как это докажешь?
— Тромбоцитопеническая пурпура, наиболее частой формой которой является идиопатическая тромбоцитопеническая пурпура, она же болезнь Верльгофа, — без единой запинки протараторил Иолин.
Монахи восхищённо переглянулись.
— Отец Фульгенций просто хотел спасти несчастного брата Исидора, но, к несчастью, даже его профессиональная подготовка не может вернуть мёртвого с того света.
Один из монахов у стены скептически качал головой и поднял руку. Иолин раздражённо кивнул.
— Брат Исидор был профессионалом в пудренном деле. Он не мог ошибиться во взбивании. — сказал монах.
Ноздри Иолина затрепетали, и сам он почти не сдерживал раздражения.
— Ошибка специалиста, — процедил он. — Он перестал бояться пудры.
Крольд медленно наклонился к Оливке и шепнул:
— Если нам не поможет чудо, то мы пропали.
— Мы уже пропали, — так же тихо ответила она.
Иолин тем временем добрался до Схоластия.
— С братом Схоластием всё ещё проще.
Несколько монахов одновременно посмотрели на него с сомнением.
Иолин сделал серьёзное лицо.
— Он умер от сердечного приступа из-за переписывания любовного романа.
Один из монахов нахмурился.
— Но брат Схоластий очень любил любовные романы.
— Вот именно, — уверенно сказал Иолин. — Но он любил троп «надёжный партнёр».
Несколько монахов согласно закивали.
— Он даже говорил, что это единственный троп, который ещё позволяет верить в людей.
Иолин торжествующе медленно кивнул.
— Совершенно верно. И именно поэтому произошла трагедия. В книге был не «надёжный партнёр». Там был троп «от ненависти до любви».
В зале снова стало тихо.
— Брат Схоластий этого не переносил. — Иолин дотронулся до подбородка и снова стал вышагивать вперёд и назад. — Сначала всё шло ещё более или менее нормально. Главный герой встретил человека, который ему не понравился. Они постоянно спорили, подозревали друг друга, обменивались колкостями. Брат Схоластий терпел.
Он загнул один палец.
— Потом они начали проводить вместе всё больше времени. Схоластий терпел.
Второй палец.
— Потом главный герой совершил какой-то поступок, который автор почему-то счёл проявлением скрытой доброты. Схоластий терпел.
Третий палец.
— А затем они начали влюбляться друг в друга.
Иолин трагически покачал головой.
— На пятнадцатой странице.
— И что в этом такого? — не понял один из монахов.
Иолин посмотрел на него с искренним недоумением и разочарованно покачал головой.
— Он ждал надёжного партнёра. А получил красный флаг.
В трапезной стало совсем тихо.
— И сердце не выдержало? — печально промолвил кто-то.
— Именно.
— Но рядом был отец Фульгенций со шприцом, на котором было написано «Яд»! — закричал монах у колонны.
Иолин закусил губу и с ненавистью уставился на монаха.
— Он вводил ему сердечное лекарство, — почти со всхлипом сказал он.
— Лекарство с названием «Яд»?
— Да, с таким названием! Ибо каждый учёный муж знает, что в маленькой дозе яд — это лекарство! Я медик и могу доказать! Брат Схоластий ожидал нормальную историю с надёжным партнёром, а вместо этого получил человека, который сначала его бесит, потом внезапно оказывается привлекательным, затем совершает несколько сомнительных поступков, после чего все делают вид, что это любовь.
Отец Фульгенций закрыл глаза и едва заметно кивнул.
Иолин оглядел зал и торжественно произнёс:
— Итак. Настоятель оступился. Исидор задохнулся собственной пудрой. Схоластий умер, потому что плохиши не исправляются.
