«Опять двойка»

В нашем классе, как и в любом другом, были не только двоечники, но даже один второгодник. Мой приятель, сидевший на задней парте, на каждом уроке истории кому-то демонстративно подсказывал. Поэтому в журнале у него красовался ряд из семи единиц, который учительница иронически назвала «частоколом». Приятель, несмотря на то что был троечником, хорошо разбирался в истории. Как-то после окончания института, когда дефицитные книги ещё покупались на чёрном рынке, он заехал к нам в гости с ночёвкой и к утру, не смыкая глаз, прочитал увесистый том Валентина Пикуля («Битва железных канцлеров. Пером и шпагой». Л., 1978, 576 стр.).

Что касается меня, за десять лет обучения в школе-интернате я получил всего три двойки. Первую, заслуженную, — за то, что играл на уроке ботаники в самодельные карты со своим соседом. Однако добрый учитель, который тщетно пытался поддерживать дисциплину в классе, при выставлении четвертных оценок эту двойку нам не засчитал.

Другое дело — урок пения, с которым у меня не было проблем (раз мне пришлось под аккомпанемент баяна петь перед всем классом «По долинам и по взгорьям»). По расписанию он был в четверг, но во вторник кто-то из учителей заболел, и вместо его урока вдруг поставили пение. Меня вызвали петь какую-то песню.

— Я её не выучил, — сказал я, — сегодня вторник, а ваш урок будет только в четверг.

— Вы должны учить песни заранее, — безапелляционно заявил он и влепил мне двойку.

Это я уже не мог оставить без внимания. К концу четверти мама зашла в актовый зал, где он сидел со ставшим теперь ненавистным мне баяном, и переговорила с ним. Какие доводы она привела, я не стал выяснять (оказалось, ему не было известно, что я — круглый отличник), но он сходил в учительскую за классным журналом и двойку (единственную оценку по пению, которая могла пойти в четверть) зачеркнул.

В десятом классе уроки истории у нас вела бывшая директриса. Объясняла она хорошо и не по учебнику, поэтому я обычно её слушал. Год назад у нас был совместный урок с параллельным девятым классом. Моя будущая жена сидела на половинке стула вместе со мной, и вдруг меня вызвали к доске. Конечно, это было волнительно, но всё закончилось благополучно.

Вернёмся к десятому классу. Как-то весной, ближе к окончанию школы, учительница истории то ли сильно опоздала, то ли вообще не пришла на урок, и мы всем классом пошли купаться на карьер, который находился за военным полигоном, далеко в лесу. Когда мы вернулись, нас поругали, сказав, что мы фактически прогуляли урок. Через несколько дней пришла учительница истории и стала вызывать всех по алфавиту к доске. Тема касалась недавно прошедшего XXIV съезда КПСС. Отвечать было трудно, поэтому все отказывались идти к доске и получали двойки. Вскоре назвали мою фамилию. Я встал и посмотрел на разложенные на парте доклады Н.К. Байбакова, председателя Госплана СССР, и В.Ф. Гарбузова, министра финансов, которые внимательно читал накануне.

— Ну что, воду лить? — сказал я и сел, получив, как и все, двойку.

Иначе я не мог поступить и сделал правильный выбор, потому что при выставлении четвертных оценок учительница истории эти двойки не засчитала.