Не стишок, а целая Поэма про чудесное превращение графомана в писателя ... и обратно

1 часть. Как графоману дали учебники и заставили его учиться писать нормальные вещи

Жил-был на свете один графоман,

Не знал он, не ведал про свою про маман —

Литературу, лИтеру, мать его, знал

Только по буквам да по словам.

И вот взялись за него, схватили, сказали:

Писателем будешь на зависть врагам.

Мы всё просчитали, всё мы узнали,

Что слишком воли вам много, а толку на грамм.

Графоманы, дружок, это люди такие:

Свободны они в речах и словах,

В сюжетах, мотивах, прочих вещах

Не разбираются от слова никак.

Мысли свои все и чувства излить

На бумагу горазды, вынуть всю душу,

Но ты, дружок наш, совет ты послушай,

Не всё это можно в книгу всучИть.

Тебе дадим мы учебник, в нём вся прозрачная суть.

Когда ты прочтёшь, во всём просветишься,

Автором станешь, огнём идей загоришься,

А чтоб читателя своего не спугнуть,

Лингвистику выучишь и подтянешь грамматику,

Даже поэтом ты станешь (тебе в помощь поэтика).

Прочтёшь ты всех текстов теорию,

А вдобавок культуру, фольклор и историю.

Пора б тебе уже давно перестать

Бесполезно словЕсами бумагу марать,

А ну-ка ты сядь, и ничего ты нам тут не выкинь,

А то твои записи кинем в огонь да в полымя.

2 часть. Перевоспитание и смерть графомана

Сел за стол графоман, взялсЯ он за ум,

Честно прочёл бедолага всякий заУм,

Заодно испоганил он кучу тетрадей —

Накопил уже целые книжные склАды...

Научен теперь расставлять он самогО Чехова рУжья,

Умело в главы пихает крючки, завлекалки,

В уме и во сне всё себе: «не расскажу, а покажу ж я»,

И макаром таким всё строчИт свои алки...

И вот свершилось: нашего графомана не стало,

Вместо него на свет появился Писатель.

Огранённый алмаз, текстов (перво)классных ваятель,

Учёный — почти — и с целой горкой романов.

За столик писака наш сел и в Сеть он внедрился,

К общему писАкскому опыту тут же и приобщился.

И самую страшную правду в жизни узнал он:

Что никому не надо его классик-романов,

Изящно-словесных, тонких натур, языково-богатых

Лингвистов, филологов никому тож тут не надо.

Не надо терзаний и смыслов, любОви до самого гроба.

Без сложностей лишних, ясно было и просто всё чтобы.

А надо — имбОвость и мартисьЮшность, прокачку,

Надо клан возрождать, машины боевые чинить,

Иль магов-волшебников ведовствУ обучить,

А на крайняк хоть деньжат запрятать в заначку...

Сёла и города, империи покорять целиком

(Сильнейший героя наш клан, могуч его Дом),

Всех нагнуть и прогнуть, все чтобы навзрыд рыдали

И героя, «человека разумного», все как один прославляли.

И ещё чтобы в книгах были всех рас и цветов

Красотки, кокетки с во-о-от такими грудями,

Все героя любили, его б миловали и целовали,

А он только к боям — к женитьбе никак не готов...

И ещё: топ — это бесконечности продолжатель,

Должен быть в книге открытый финал.

Тома, сериалы, приквелы, сиквелы — а то ты не знал,

Что продой единой жив твой читатель.

3 часть. Завет юному начпису от графомана, но просветлённого!

Шутки шучу я, конечно, но ведь в каждой да в шутке

Свои пласты шуток и серьёзных вещей...

Погодите, а вывод, ещё погодите минутку,

Советом бы надо закончить сей стих поскорей.

С тобой говорю я, начпис, или юный писака!

По туалетам и в штаны ты с перепугу не сракай,

Не бойся, что все тебя заклюют:

АТ тебе не школа и не институт.

Здесь ты твори, не бойся суровой училки

С длинной и страшной указкой в руке.

Она не пристукнет тебя, и пусть не трясутся поджилки:

Здесь у человеков общение другое совсем.

Ты просто забудь всю науку-заУмь, возьми и пиши

Искренне, от всей графоманской души,

Без терминов сложных (чтоб их не пришлось объяснять),

С юморком, с огоньком завещаю писать.

И вырвешься, пусть и нескоро, ты в самые топы,

А на критиков будет совершеннейше по... хрен.

И неважно, каков будет жанр: может быть, РПГ,

Академка, уся-сянься или бояръаниме...

В публицистику можно пойти, в научпоп,

Можешь эссе, стишки ты клепать,

Главное — нишу свою смоги ты занять,

И ещё: сам всё пиши, нельзя нейрослоп!