Конец седьмой части второй главы или как работает пропаганда в Нижнем Пределе.

ЙНу что сказать, культисты очень удачно обустроились в сумрачном лесу. Глупо, однако. На протяжении месяцев власть не удосужилась защитить деревню. Много воды утекло и много поселений сожгли. Я сам родился в таком же, Осмунд... Это слово давит на меня тяжелее чем сотни других, даже таких как война, голод, страх, — все они для меня стали обыденными, ну, я ведь наемник и в конце концов я каждый день работаю не на жизнь, а на смерть. Я не могу услышать слово «Осмунд», ибо моя изуродованная душа боится брать на себя тяжесть одного из самых сложных начал в бесконечных жизнях. Я слеп, когда смотрю на то, что осталось от Осмунда, словно я слепец, который не слышит слов. Но мне ли рассуждать об этом? Я единственный кто выжил в ту ночь... Ох моя душа и вправду не может выдержать тяжесть сего слова. Это чувство. Безысходность, самое ужасное чувство из всех, с чем мне доводилось сталкиваться, а доводилось мне сталкиваться с многими, хоть мне и всего лишь восемнадцать. Неважно, остался еще один документ, написанный неким журналистом по имени Иржй Гавел, да вы не ослышались, именно Иржй.

Из последних новостей о деревне «Суземье»:

Лето двадцать восьмое июня:

В селении началя голод, лес стал непреступным. Основным продовольствием для жителей были дикие ягоды, животное мясо, рыба, добываемые в лесу. Ближайшие озеро подверглось загрязнению, культисты сбрасывали туда животных, деревья, вследствии чего, пруд стал непригодным для жизни как и для речных обитателей, так и для людей, потому что вода стала грязной соответственно.

Наш репертер находится у главного колодца, чьи воды исходят с самого водоёма.

Говорит Еремей (старейшина деревни):

«Вот смотрите, вода грязная, листва в ней плавает, песок, грязь, пить такую нельзя, мы пытаемся, дескать, ее промыть, а она вон, не промывается, и шо делать то? Ну мы и шлем этих... Юношей, молодых парней и они нам приносят воду с других водоёмов, вот...» 

Отвечает репортер:

«А вам трудно жить в таких критических условиях?»

Еремей:

«Ну, молодчина хочет сбежать, вон недавно, еды же нету, мы и послали одного за хлебными лепёшками в деревню, что подальше от леса, ну он прошел по безопасному коридору вот этому, вышел с трудом из леса, пришёл наверное в деревню, и все... Нету его, сбежал отсюдова. Вот так и теряем мы будущее, дескать, токмо едим ягоды, да и те уже все сорваны почти что. Представляете, какие они нигодяи треклятые, вот черт обдери их, берут они и срывают ягоды, чтобы мы голодали, вот у нас недавно маленькое детя чего-то не то съела и на следующий день ум... Умерла... Горе та какое в семье нашей деревенской, ой мама родненькая...»

Репортёр:

«А вы собираетесь покидать «Суземье»?»

Старейшина:

«Ой нет, не могу. Мой папа, это... Здесь старейшиной был, мой дед был, прадед был, прапрадед был — все были не по должности, а по духу, вы знаете, это как бог скажет, вот он нам и сказал, что будете вы испокон веков, обозревать сий лес и деревню на равнине строить. Но вот правда мой сынишка, царство ему небесное, чтоб ел он там вкусности разные, да не знал о голоде, умер ведь. Род мой иссяк...»

Репортер передает, что Еремей вечно плачет и не способен выдерживать такое горе в одиночку.

Первое августа:

Власть отправила телеги с продовольствием и увеличила количество войск в Подлесье.

Люди не жалуются, получили еду.

Культисты все так же не выходят на переговоры, в лесу пусто соответственно. Репортёры доносят, что все перевернулось с ног на голову: пострадавшим оказывают медицинскую помощь, тяжело травмированных граждан увозят в Аурелию к целителям на реабилитацию. Группе солдат удалось сжечь Лешего. А по многим догадкам Синод Истлевших не смог захватить «Суземье» из-за упорного характера самих граждан. Старейшина деревни радуется люди отмечают праздник белого солнца, а дровосек Лука вернулся из леса со своим сыном:

«Вот сынишка мой родной. Колюсь жил я в лесу на смотрительной башне, выживал, а тут раз и культисты сбежали, крики там были всякие, и слышу, кто-то ко мне постучал, ну я подошёл ближе, а оказывается сынишка мой прибыл. И озеро чистим и лес уже оживает и все настроилось на прекрасный лад. Спасибо роду Альрих за помощь и никогда не доверяйте глупым новостям издательства «Каспер», ибо все у нас — прекрасно!»

Антип пишет: «Л###, все ####, спасайтесь ######».

Вскоре пишет: «Род Альрих лучшая страна, за которую каждый отдаст свою жизнь и я в том числе!»

Я прочитал документ и хочу сказать, что мне не нравится все это, думаю нужно свидеться с философом и разузнать обо всем вышесказанном.