Восьмая часть главы «Один миллион свобод»

Бернал нёсся стремглавом по длинной площади, которая тянется от королевского дворца до церковного собора, подбадривая коня шипами и проскальзывая сквозь туманное облако, что окутало форум с ног до головы. Пасмурная погода была даже в Аурелии, казалось бы, столица рода Альрих называется солнечной столицей, но сейчас и она была укутана тусклым одеялом, а на улице слышался лишь мерный топот копыт Эверила, который приглушался осевшим серым небом. Пахло озотом, словно вот-вот начнётся гроза, однако она уже началась в документах, что нес с собой Бернал, так как в них царил обман народа и мира сего. Он завернул на улицу, где стояли в ряд библиотеки, таверны, осенние лавки, в которых нароком продавали сезонные примочки — и ни в одном из домов и лавок не светел огонёк — все были пустыми, лишь пару тройку людей в чёрных костюмах бродили безустанно по домам с письмами. Город мёртв, и где-то в закоулке медленно играла скрипка без слов.

С неба начали падать первые капли дождя, когда Бернал вышел на пляж близ площади. Он прикрылся капюшоном, чтобы согреться, в то же время прикрыл коня старой оборванной тканью, которая раньше была плащом самого странника, но после бесчисленных битв изжила себя. Наконец вдали у серой глади показался человек. На вид он был пожилым, совсем старик, сидевший на мраморной полуразрушенной колонне, задумчиво устремив взор на океан. Он даже не отреагировал на топот копыт Эверила, ибо Антип был в своём совсем другом мире.

— Вы верно, Бернал? — Задумчиво произнёс философ. — На кой пришли сюда вы? 

— Дабы узнать правду.

— Её все хотят знать, — говорил он охрипшим голосом, — правда не хочет всех знать, она вечно прячется, вернее, ее упрятывают, очень глубоко. 

Лицом он был стар, его нос был приплюснутым, вздернутым с очень широкими ноздрями, волос не было, он был лысым, губы толстые, глаза большие, а его седая борода, казалось, была снежным лесом, на котором нудно возвышались сосны, тополя, скалы — и всё это вспомнил Бернал, когда посмотрел на дремучую бороду, что напомнила ему горы, какие видел он, подъезжая к княжеству.

— Вот вам, Бернал, доводилось видеть правду в глаза? Думаю, по вашему взгляду можно сказать, что доводилось. К примеру, я вижу каждый день в Аурелии, когда людям якобы «протирают окна от грязи», хотя грязью их засорять будут потом. Ежедневно люди в черном раздают письма с надписью «Правда», но ее там нет, они заставляют меня говорить, что им нужно, и кто знает, может, и сейчас нас записывают на жертвы. Посмотрите на мир, на разрушенные колонны, на которых мы сидим, на бескрайний океан, который делится с нами тайнами, и мы вдвоём — люди, которые видят правду в глаза. Спрашивайте меня, спрашивайте меня о многом, — докончил Антип, посыпав в чашки приятную на запах траву, — будете пить?

— Благодарю, — ответил Бернал, взяв в руки чай. Он был запаха мяты и чебреца, — я пришел к вам, — сделал глоток. Чай был тёплым и расслабляющим, словно горячий источник, — чтобы узнать про деревню Суземье.

— Суземье? Очередная пыль, брошенная в глаза, припоминаю. — провозгласил Антип.

 — На сей газете ваш комментарий замазали, а поверх написали другой. Расскажите мне все про случай в деревне.

— Всё это запланированный процесс с самого начала, культисты то появлялись, то исчезали, затем снова появлялись. Дело в том, что не было никаких культистов, это был Каин-Рах — величавый колдун, создатель Синода Истлевших.

— Но Синод Истлевших создавался тремя основателями.

— И все же настоящий Синод создал Каин-Рах. Еще давно, когда древо выросло из-под тела павшего бога, Ваал-Зул сказал: «Проколов себя веткой, мы сможем противостоять богам». Сами же знаете, что Истлевшие были созданы как противовес на случай войны против богов. И боги иногда ступали к нам, но силы были нестабильны. Сила древа устраивала резонанс в душе, ибо там, когда первозданная тьма приближается к стыку души и тела, происходит разрыв, человек сходит с ума, а его душа умирает. Зная проблему, клинок пустоты, а по совместительству один из основателей начал искать выход. Искал, искал и нашёл, нашел молодого учёного по имени Марко Аврели, который предложил ему выход, он показал странную блестящую цепочку, в центре которой яркой бездной блестел голубой бриллиант. Сей камень имел магические свойства, которые могли держать первозданную тьму, душу и тело в узде. Однако... Клинок пустоты совершил ошибку, ибо ожерелье постепенно пожирало душу человека. Кер-Моргот и Ваал-Зул заметили это и общим голосованием запретили использовать ожерелье, но клинок пустоты не спрашивал, кто прав, он делал лишь только то, что ему нужно. Началась великая гражданская война, после которой клинок пустоты убил Кер-Моргота, а Ваал-Зул улетел восвояси как последний трус. Глупец назначил Марко Аврелия новым главарем Синода Истлевших, но учёный был человеком, его душа вскоре была замкнута в ожерелье, и он стал одержим древом, после клинок пустоты разочаровался в Синоде и ушел куда-то далеко, оставив свой титул. Наверное, он ненавидел себя за свои поступки. Был бы я им, я бы ненавидел... А мертвое древо дало марку титул под названием Каин-Рах и он стал повелевать Синодом Истлевших. К чему я это? Да к тому, что он завладел почти всеми способностями павшего рыцаря, одной из которых было клонирование. Каин-Рах выигрывал сотни сделок, не пачкая свои руки, одной такой сделкой и была деревня. Там, в глуши чёрного леса, Марко Аврели создал десятки своих клонов, а потом? Потом род Альрих, а конкретнее Конрад, решил оставить деревню. Последняя газета Гавела была сплошной пропагандой, я хотел защитить людей, рассказать правду, но в ту ночь ко мне пришли люди в чёрном и заклеили мне рот, сказав два слова: «Дальше нельзя», они произнесли это словно бездушные существа, у которых не было и не будет ничего, кроме работы... Деревню сожгли еще в июле, мой друг, все люди пропали без вести, и это сделал один лишь Каин-Рах. Синод Истлевших воюет закрыто, сначала деревня, затем город, затем страна... Все те люди деревни Суземье будут жить в «правдивых» газетах, в головах обычных людей, но когда люди поедут в Суземье, они увидят лишь пепел предела возможностей страны, которой все равно на своих граждан... Ведь я видел все это своими глазами, тоже когда-то бегал с палкой и знал одного мальчика, который спорит с отцом о луне. И вот мы вновь, смотря на океан сквозь безликий туман, унеслись в заговоры и интриги столетней давности. Думаю, вам пора уходить, здесь становится холодно и не от погоды, а от того, что сюда придут люди в чёрном.