Тяжелая участь попаданца!

Если внимательно смотреть на биографию сына шотландского адвоката Фергюсона, то, как принято говорить: до определенного момента ничего не предвещало. Второй сын (и четвертый ребенок), продолжить папашино дело шансов особых нет, поэтому решил делать карьеру в армии, благо, любимого племяша к этому всячески поощрял и дядя – тогда подпол, а в будущем губернатор Квебека.

В общем, юный Патрик отправился в Королевскую военную академию в Вулвиче, а папаша, как тогда было принято, купил ему сначала чин корнета «на вырост, Патрику в тот момент было всего 14», а некоторое время спустя и чин капитана. Сам Патрик, судя по всему, тоже от полного безденежья не страдал, прикупив «по случаю» плантацию на острове Тобаго.

А вот начиная примерно с 1770-х нашего бравого шотландца как подменили. Он вдруг отчего-то увлекся идеями «легкой пехоты» - это в эпоху-то линейного строя! – причем упоролся настолько, что занялся даже созданием специальной винтовки для них. Правда, технических знаний придумать автомат Калашникова на  технологиях 18 века не хватило, поэтому за основу взяли уже старую и проверенную на тот момент конструкцию французского гугенота Исаака де ла Шометта (Isaac de la Chaumette). Демонстрация перед высшими офицерами британской армии, а затем и перед королем оказалась настолько впечатляющей, что Патрик получил «добро» (и деньги впридачу!) на создание специального подразделения, вооруженного винтовками его конструкции. Более того, король даже одобрил идеи Фергюсона насчет новой формы для легкой пехоты – зеленого цвета, малозаметной.

Вроде пока все по канонам жанра попаданцев?! Осталось только доказать эффективность новой тактики и нового оружия на реальной войне, благо, в «13 колониях» как раз началась какая-то заварушка.

Однако в реальности почему-то все пошло не совсем как в книжках.

Хотя формально пресловутая «промышленная революция» уже началась, ружья в Англии по-прежнему делались вручную. В результате к моменту отправки за океан вместо 100 или даже 200 (по разным данным) запланированных готовыми оказались всего 67. Есть информация, что еще 33 дослали позже, «но это не точно».

Кстати, для уменьшения загрязнения «кормить» новые винтовки предполагалось специальным «особо качественным германским порохом» стоившим в шесть раз дороже обычного, что вызывало у снабженцев отдельный приступ теплых чувств к Фергюсону.

Люди, сформировавшие новый корпус, были набраны из 6 -го и 14 -го пехотных полков, причем сам Фергюсон описал их как «ни в каком отношении не соответствующих моим желаниям…». В первых же стычках отряд потерял шестерых и в дальнейшем «никогда не насчитывал более 90 человек под ружьем».  Хотя отряд участвовал в серии боев и неплохо себя показал, стоило Фергюсону из-за ранения угодить в госпиталь, как его подразделение тут же расформировали.

Ранение у Фергюсона получилось не то, чтобы смертельным (хотя тогдашняя медицина при случае и не таких в гроб укладывала), но неприятным – вражеская пуля раздробила локоть правой руки, и несколько месяцев врачи сначала думали, не отрезать ли её нафиг, а затем все-таки вынимали по кусочку раздробленную кость. Кое-как оправившись и подучившись фехтовать и стрелять левой, Фергюсон принялся бомбардировать командование письмами о необходимости создать как можно больше подразделений «легкой пехоты» -- «у нас же тут партизанская война в полный рост, ну йопта!». Результат зудения в генеральские уши оказался закономерен, чересчур беспокойного подчиненного сослали «в штурма» командовать отрядом лоялистов. В этой роли Патрик прославился, в частности, «резней в Литл-Эгг-Харборе», когда его бойцы, напав ночью на пост мятежников, штыками перекололи 45 человек, а 5 уволокли в плен. Поскольку в то время циффилисоффаные люди по ночами не воевали, Фергюсона за такое низкое коварство сильно невзлюбили.

В итоге Патрик настолько сильно достал командиров местных «партизан», что те забороли личные антипатии, договорившись о совместных действиях против него.

Фергюсон, по всей видимости, довольно неплохо представлял, с кем имеет дело и  1 октября 1780 года разослал местным лоялистам следующее обращение:

«Господа! Если только вы не желаете быть поглощёнными нашествием варваров, которые начали с того, что убили безоружного сына на глазах у престарелого отца, а затем отрубили ему руки, и которые своими ужасающими жестокостями и бесчинствами дают наилучшее доказательство своей трусости и отсутствия дисциплины; если, говорю я, вы желаете быть связанными, ограбленными и убитыми и через четыре дня увидеть, как ваши жёны и дочери подвергаются надругательству со стороны отбросов человечества, - словом, если вы желаете или заслуживаете жить и носить имя мужчин, немедленно хватайтесь за оружие и присоединяйтесь ко мне».

Считается, что всего под командование Фергюсона сбежалось 1125 лоялистов, но 7 октября 1780 в ходе битвы при Кингс-Маунтин (Battle of Kings Mountain) они были наголову разгромлены девятью сотнями повстанцев.

Пытавшийся воодушевить своих людей Фергюсон был ранен, при падении с лошади застрял ногой в стремени и был утащен в сторону противника. Однако когда вражеский офицер предложил ему сдаться, Фергюсон еще нашел в себе силы вытащить пистолет и застрелить его. После чего разозленные повстанцы дали по нему залп (на теле насчитали 7 пулевых ранений), и как добавляют некоторые авторы, раздели, помочились на мертвеца и похоронили завернутым в коровью шкуру. Рядом с ним была похоронена погибшая в том же бою Вирджиния Сал (скорее всего просто «Салли из Вирджинии», а настоящую фамилию никто не знал) – поскольку официально женаты они не были, даже не все авторы удостаивают её звания «любовницы». Одной из двух, кстати – не бывает же попаданцев без гарема. Считается, что Салли была рыжей и её убили в начале боя,

Впрочем, далеко не все авторы подтверждают эти мрачные легенды, есть и куда более прозаическая версия: Фергюсон действительно пытался воодушевить своих лоялистов, скача там и сям на лошади, попал под залп вражеских стрелков и упал, одна из ран (в голову) точно была смертельной. Можно сказать, личным наглядным примером подтвердил эффективность предлагавшейся тактики «легкой пехоты».

А все прочие «подробности» уже потом насочиняли.

Thomas Jefferson called it "The turn of the tide of success."

И да, сражение при Кингс-Маунтин, несмотря на сравнительно небольшое число участников,  считается одним из ключевых эпизодов войны за независимость США, так что можно сказать, на ход истории Фергюсон очень даже повлиял. Правда, вряд ли рассчитывал именно на этот вариант.

P.S. Отгадочное - для винтовки Холла, как и многих других ранних казнозарядок, аварийным штатным способом являлось заряжание через дуло. Как обычных, то есть не-казнозарядных винтовок того времени.