В День Отца — в память о погибшем Друге...

Родство не всегда определяется кровью. 

У моих героев именно так и получилось. Их связь была гораздо прочнее, чем часто бывает между отцом и сыном, ведь их связывали многие жизни крепкой дружбы. 

Иногда они жертвовали собой, ради спасения друга или его возлюбленной. Иногда яростно спорили, пока не понимали, что на одной стороне. Но всегда узнавали, всегда чувствовали то незримое, что неизбежно притягивало их души, и тогда радость от новой встречи заполняла их сердца, а в памяти всплывало нечто бесконечно важное — прописанное несоизмеримо давно в самом Духе.

А вы верите, что все наши встречи в жизни, все люди, которые появляются на нашем пути, — не случайны? 

***

– Помню, как няня показала мне старые записи, в них я увидел того самого смертного мужчину. Он провёл моего дядю в хижину, на полу которой сидел я и играл с каким-то животным. Меня незаметно подняли и быстро унесли, точно спящего, а тот смертный раб стоял и лил слёзы, но дядя строго приказал ему прекратить рыдания. Он одарил раба драгоценностями, да вот только смертный не смотрел на сундуки с каменьями и шелками, он всё всматривался и всматривался вдаль, – туда, куда унесли меня… После просмотра той записи, я уже мог отчётливо вспомнить и его лицо, и хижину, где мы жили; заросли тростника, залитые солнечным светом; камешки в плетёной корзинке, с которыми я играл у реки; вспомнил, как смертный учил меня ходить, а я всё падал и падал, после чего мы вместе смеялись. Я был с него ростом, а он всё равно обращался со мной так ласково, так осторожно, как будто я был его родным ребёнком… Дядя повлиял на мой разум, заставил меня забыть всё это. Я не вспоминал о смертном до рассказа моей няни. Тогда я попытался угнать корабль, чтобы навестить мой первый дом – ту самую бедную хижину на берегу реки. Помню, как дядя появился в рубке корабля, когда я уже включил приборы, и объяснил мне, почему этого делать не стоит. Он сказал мне, что того смертного раба уже давно нет, что жизнь его угасла много-много веков назад. Так я впервые познал предательство, горечь утраты и… двуликость долголетия.

– Но вы простили дядю?

– Естественно, ведь я был ребёнком. Детей легко убеждать. К тому же уже сейчас, спустя столько веков, я понимаю, почему он так поступил. Это было предусмотрительно: дабы уберечь меня в ближайшем будущем от волнений.

– А вы сами смогли бы так поступить? – сощурилась Шери, всматриваясь в изумрудные волны за бортом.

– Определённо – нет! И, если бы мне тогда дали выбор, я бы предпочёл быть рядом с тем смертным в его последний час. Он был не просто добр ко мне, – он был необыкновенно душевным и искренним для… смертного пустоголового существа. Я давно решил, что с радостью пронесу память о нём через миллионы лет, сквозь созвездия и бесконечность космоса. Возможно, хоть так я смогу подарить ему бессмертие. 

(с) "Хозяин судьбы. Рыбак Небесных вод"

***

Ник запаниковал, цепляясь за руку киборга. 

— Я не могу потерять тебя! Только не сейчас! Ты нужен мне, я хочу, чтобы мы стали семьей! Я хочу быть с тобой! 

— Иногда семья вынуждена расстаться, чтобы потом воссоединиться вновь, — подняв с пола щенка и вложив его в руки хлюпающего носом Ника, напутствовал киборг. — Ты всё поймешь, когда подрастешь. Ты должен выжить! 

— Нет смысла жить, если живешь без тех, кого любишь! Я не хочу этой пустоты! Не надо расставаться, пожалуйста!!!

В это же мгновение разбилось окно, и в комнату ворвался Охотник. 

— На кухню! — скомандовал киборг и оттолкнул Ника так сильно, что тот разбил собою кухонное окно и камнем пошел вниз. 

— Жив? — крикнул киборг, отступая к разбитому окну и преграждая собой путь убийце. 

— Да! — послышалось с улицы. 

— Тогда беги, Ник! Беги!!!

(с) "Хозяин судьбы. Чертог волка"

***

— Это было не просто восхищение или дружба; не просто отношение подростка ко взрослому человеку, не просто желание быть вместе с ним как с отцом, другом, братом, соратником… Это было намного больше, объёмнее, глубже. В то время я даже не понимал, что такое «быть чьим-то другом». Я уже не помнил, что означало быть чьим-то сыном. Я вообще мало что знал о жизни. Я видел только её самую болезненную, извращённую, самую жестокую сторону. А тут появился он, и всё в моём сердце точно оттаяло, исцелилось, раскрылось. Он погиб, спасая мою жизнь, погиб на моих глазах. Он защищал меня и в прямом смысле слова закрыл своей спиной, приняв весь огонь на себя. Тогда я плакал, наверное, впервые с младенческих лет. Плакал так сильно, что мне казалось, мои лёгкие разорвёт. И если бы это могло вернуть его, я бы сам разорвал себе грудную клетку. Всего три дня вместе, и я потерял его… Я так мечтал, чтобы он стал мне отцом! Или хотя бы старшим товарищем, другом, наставником. Кем угодно! Только бы он не покидал меня, не оставлял одного в этом проклятом мире, где нет той глубины, что разлилась между нами, той удивительно родной нити, что я почувствовал, когда посмотрел ему в глаза.

Ник тогда замолчал, а я впервые заметила слёзы в его глазах. Они дрожали алмазными каплями на длинных ресницах, затем сорвались и побежали по щекам настоящим потоком боли.  

Если бы я знала, как он сильно переживал, как сильно тосковал по тому человеку, я бы никогда не подвергла его таким мучениям – не заставила бы воскрешать это в памяти и вытаскивать всё наружу!

(с) "Из ее дневника"

 ***

 У самого входа в гостиную стоял отец. Он с бледным лицом беспрерывно щелкал выключателем и настойчиво показывал глазами, чтобы мать ушла обратно в комнату. Он выглядел каким-то неестественно застывшим, с безнадежно отчаянным выражением глаз. Не успел Рудольф задуматься о необычном поведении родителя, как заметил на его шее тонкую красную линию. Она отчетливой и неприятной чертой пересекала горло от одной стороны до другой. Еще секунда — и на ней уже выступили крупные капли, а спустя мгновение из шеи забился кровавый фонтан.

Отец упал прямо к ногам матери, изо всех сил пытаясь вырвать кинжал, торчащий у него меж лопаток. Но он не успел: кинжал быстро вернулся в руку того, кто стоял позади. 

Этот мужчина был одет во всё черное, за исключением головы. Она была свободна как от головного убора, так и от какой-либо маски. Взгляд его холодных глаз неподвижно остановился на мальчике, совершенно игнорируя мать, за которую спрятался ребенок. 

Убийца неторопливо свернул тонкую леску, которой до этого перерезал горло отцу Рудольфа, затем стряхнул с кинжала кровь и в один шаг достиг бы мальчика, если бы не мать. Она выставила вперед руки и не своим, каким-то властным нечеловеческим голосом приказала мужу: "Вставай! Бери сына, бегите!", после чего со звериным рыком бросилась на незнакомца...

(с) "Хозяин судьбы. Чертог волка"

***

Глаза Кена расширились от ужаса, и, схватив Руслана в охапку, он побежал под рушащейся крышей здания, перепрыгивая упавших и пострадавших от очередного взрыва людей. Он бежал так быстро, насколько позволяли падающие обломки бетона и стёкол. Грохотом и криками наполнилось всё пространство, и вдруг неистовый пожар охватил территорию, огненным вихрем вырываясь из-под обломков здания. 

Кен лишь чудом выскочил на улицу. Так и держа на руках Руслана, он помчался к стоянке машин. 

— Мама! Мама! Там папа и мама! — заливаясь слезами, кричал Руслан, пытаясь вырваться из крепких объятий Кена. — Пусти, им нужна помощь! Пусти меня!!! 

Кен, не слушая его, подбежал к первому попавшемуся такси. Одного точного удара в висок было достаточно, чтобы оторопевший водитель машины повалился без сознания на соседнее сиденье. Усадив ребёнка назад, Кен запрыгнул на место водителя и, заведя двигатель, рванул прочь с автостоянки.

(с) "Альфа и Омега, начало и конец"

***

— Я нервный, — крикнул он ей, — даже ходил к психоаналитику, но это не помогло. Еще в последнее время я стал жутким параноиком. А по мнению многих моих знакомых и малознакомых, по мне давно психбольница плачет! Но это ничего, я научился скрывать свои закидоны, чтобы казаться нормальным, — обрадованно засмеялся он, когда женщина, чуть притормозив, стала вслушиваться в его слова. — У меня дурацкая работа, я пишу странные вещи и продаю их. Мне сорок восемь, и у меня нет жены, зато есть приёмный сын. Он русский парень, совсем уже взрослый — ему девятнадцать, и я без ума от него, а он — от меня. Я как раз еду встречать его, он гостил у родственников. Он... он так много значит для меня! И еще... я искал тебя всю мою жизнь! Я знаю, что это ты! Я всегда помнил тебя! Не уходи, пожалуйста...

(с) "Альфа и Омега, начало и конец"

***

— Вокруг пустынно. Или это я так безнадёжно слеп. Однако теперь я чувствую, что стоять на одном месте мне больше никто не позволит. Я обязан сделать свой последний шаг вперед… Ты всегда учил меня идти за мечтой, следовать голосу собственного сердца, так почему же теперь ты останавливаешь меня? Чего ты так боишься, Кен?

— Потерять тебя, — закрыв лицо руками, сознался Кенвард. – Я знаю, что я конченный истерик. Но если я потеряю тебя, то вся моя жизнь превратится в одно сплошное разочарование: я буду каждый день винить себя, что не смог уберечь тебя, не смог защитить, не смог выполнить свою миссию и свой долг перед твои родителями!

— Ты уже защитил меня, Кен. Ты столько сделал для меня! Ты столько лет оберегал, заботился, лечил, обучал! Ты научил меня таким вещам, которым меня никто никогда бы не смог научить! И теперь я должен продолжить свой Путь в одиночку. Не бойся, отпусти мою руку. Я не подведу, друг. Доверься мне, я всему уже обучился и смогу выполнить своё предназначение. Ты не просто сберёг меня, ты сохранил меня в чистоте и смог оградить ото всех возможных ошибок юности. Я так благодарен тебе за это! Ты в полной безопасности довел меня до самого края, но дальше я должен пойти сам.  

(с) "Мост Брахмы"

***

Кенвард мгновенно преобразился. От пожилого мужчины не осталось и следа. Его спина, и без того с натренированными мышцами, вдруг стала еще больше в размерах, а рост увеличился как минимум в три раза. Всё его тело вспыхнуло и загорелось, одежда рассыпалась пеплом, а в глазницах вместо зрачков заполыхал огонь. Он производил ужасающее впечатление, но более восхитительного зрелища Руслан еще никогда не видел.  

 Фактически перед ним полыхал сгусток плазмы, сохранив при этом форму человеческого тела, только в три раза выше и мощнее... (...) Кенвард повернулся к Руслану и, странно посмотрев на него своими пылающими глазами, спросил совершенно потусторонним голосом:

— Ну, как я тебе, страшный?

— Нет, — остолбенело уставился на него Руслан, а затем восторженно выдохнул: — Ты так хорош!!!  

 Кенвард самодовольно усмехнулся, а после грустно посмотрел на труп Мэлани.  

— Мне пора уходить, — спустя секунду, с горечью сказал он, – постараюсь найти ее. Посланники уже близко. Ты уж не подведи меня, друг. Доведи дело до конца. Теперь это только твоя партия, Се Акатль… Справишься тут один?

 Руслан кивнул, и хотел спросить еще о тысяче важнейших вещей, в особенности о том, что именно имел в виду Кенвард, но тот рассыпался горящими частицами и вскоре в воздухе остался лишь сгусток шаровой молнии. Она повисела рядом с Русланом еще мгновение и резко ушла ввысь...

(с) "Мост Брахмы"