Глава, посвящённая лучшему другу.

Здравствуйте на Вселенной АТ!

Когда писала главу про Шанхай, мне вспомнился самый лучший друг, который был у меня в жизни.

Мы с ним проработали в китайской шанхайской компании в нашем городе несколько лет, он был переводчиком. А я работала в администрации. Когда все успешно прошли отбор в крупную корпорацию Шанхая и я, как всегда, побоялась переехать навсегда в другую страну. Он уехал в Шанхай. У нас остались теплые отношения и воспоминания.

Эх! Надо было уехать со всеми и сейчас жила бы в Шанхае.

Одна из самых лучших компаний, где я работала так, когда буквально летела на работу счастливой. Все было прекрасно, и мистер Л..., и коллектив и годы работы.

Мне было интересно внести его имя Сергей в главу про Шанхай, как персонажа-владельца ресторана и нарисовать вывеску ресторана.

Теплая и интересная задумка, надеюсь, что понравится Дорогим Читателям и Авторам.

"Дорогой Серёжа, я помню тебя до сих пор. Твоя мечта сбылась, моя - пока нет, если помнишь, как мы с тобой сидели за стойкой бара и мечтали".

Глава 6. «Шанхай и дождь. Голос певицы Мэйлинь исчез навсегда».

Голос Мэйлинь, некогда королевы шанхайского джаза, исчез навсегда.

Пять лет спустя дождь лил уже третий день подряд, тщательно смывая с лица мегаполиса остатки дневной копоти и превращая улицы в бесконечные зеркала.

Мокрый асфальт послушно впитывал и дробил отражения неонового пламени. Фиолетовые, изумрудные и пронзительно-алые огни вывесок двоились в лужах, создавая иллюзию второго, перевернутого города, утопленного в больших лужах.

Над перекрестком, разрезая влажный полумрак, пульсировал огромный иероглиф, сменяющийся угловатой латиницей.

Вспышка бирюзового неона выхватывала из темноты надпись «Sergey’s Place / 谢尔盖大厦» — причудливый союз европейского аристократизма и восточной загадочности.

Зеркальный блеск мокрой мостовой превращал ночную улицу в живое полотно, сотканное из жидкого золота, изумрудного неона и рубиновых огней. Воздух был пропитан атмосферой колониального шика. На фоне величественной архитектуры в стиле Ар-деко замерли раритетные Rolls-Royce представительского класса, чьи идеальные хромированные линии отражали блеск роскошных хрустальных люстр, сияющих в витринах.

Мужчины в безупречных смокингах и дамы, чьи шелка и меха едва заметно подрагивали от сырого ветра, приносили с собой шлейф изысканного парфюма, дорогих сигар и едва уловимого беспокойства.

Укрываясь под зонтами, гости в элегантных вечерних нарядах спешили спрятаться от непогоды за тяжелыми дверями заведения. Сквозь барабанную дробь дождя оттуда доносился глухой, бархатный ропот контрабаса. Однако внутри прибывших ждало разочарование: главная сцена была пуста.

Голос популярной джазовой певицы Мэйлинь исчез навсегда пять лет назад. С тех пор «Лиловый лотос», а нынешний новый «Sergey’s Place» потерял свое главное сокровище. 

Роскошный рояль на подиуме казался заброшенным памятником ушедших лет, а хрустальные люстры больше не дрожали от бархатных низов ее контральто. 

Гости пили дорогой виски, курили тонкие сигареты, но взгляды их то и дело возвращались к пустующему микрофону Shure на хромированной стойке в луче мертвенно-белого одинокого прожектора на полированном паркете небольшой сцены, залитой тусклым фиолетовым светом. К нему никто не прикасался уже ровно пять лет.

Продолжение в небольшой главе...