Почти закончил главу «Рагнарёк». И пока писал описание мостика, подумал.

Мостик космического корабля — это вам не капитанская рубка на паруснике и не кабина самолёта. Никто в здравом уме не станет делать на боевом корабле огромное панорамное окно, как в «Стартреке» или «Звёздных войнах». Да даже на небоевом.

Зачем оно там?

Окно — это уязвимость. Огромные панорамные стекла — это эстетика океана, перенесённая в вакуум. Я понимаю, зачем это в кино. Это визуальный язык для режиссёра. Зрителю нужно показать космос, нужно, чтобы мы боялись за героя, видя приближающийся лазерный луч его глазами через стекло. Если мы будем видеть только лица актёров на фоне мониторов, зритель заскучает. Это романтика — символ свободы, одиночества и вечности: «Я один в бесконечной пустоте».

Но бывает и по-другому.

В «Чужом» мостик «Ностромо» — это тесная индустриальная рубка, похожая на подлодку. В «Пространстве» (The Expanse) корабли строятся по реалистичным военным канонам: мостики и БИЦ (боевые информационные центры) расположены глубоко внутри корпуса, под метрами композитной брони. А в «Звёздном крейсере „Галактика“» мостик — это вообще глухой, полутемный бункер без единого иллюминатора, в самом укреплённом центре огромного корабля.

Когда я продумывал «Рагнарёк», я вдохновлялся именно ими. У меня есть техническая документация, в которой прописано, как он функционирует, как экипаж перемещается, откуда берётся гравитация и так далее. И мостик там выглядит именно так.

Вот отрывок.

Дверь начала открываться. Гидравлические замки зашипели, и она с тяжёлым скрипом ржавых петель открылась внутрь.

Мостик был тёмным, монолитным, залитым красным светом. Стены, когда-то обшитые панелями, были разобраны — из них торчали коммуникации и проводка. Вдоль стен стояли разобранные консоли. Где-то в глубине гудела вентиляция. Пахло пылью, машинным маслом, застоявшимся табачным дымом и слабым аммиачным запашком.

По центру, под потолком, висели большие экраны. Они шли кольцом, соединённые в замкнутую линию. Под ними стоял металлический стол — длинный, массивный, с встроенным горизонтальным экраном. Поверх экрана лежали карты, свёрнутые в рулоны, папки с какими-то схемами, придавленные тяжёлым металлическим прессом. Кабели свисали с потолка, как лианы. В углу валялась снятая панель, рядом — пустые бутылки, множество окурков и высохшая лужа.

Группа вошла внутрь — и корабль снова тряхнуло. С такой силой, что с потолка отвалилась панель с лампой и упала, разбившись. Один из мониторов над столом рухнул вниз, разбил панель под собой.

Никаких иллюминаторов. Никакой романтики. Только металл и провода.

Как вам такой мостик?