Баллада о таверне

Решила дописать новую балладу в свой долгострой – легенду об Эйнаре и Кирели. Успела забыть имена некоторых персонажей, пришлось перечитывать оригинальную историю. Но до финала по-прежнему как до луны. Правильно Дипсик говорит, что у меня намечается «полноценный поэтический сериал». Действие третьего эпизода разворачивается в таверне «Драконий захруст» – это сюжетообразующее место, потому что туда рано или поздно приходят все.

Эйнар вернулся из похода,
Спешит в таверну – шум и гам,
Стаканов звон, – толпа народа
Желает отдых дать мозгам.

Здесь эльф и орк воссядут рядом,
Студент-алхимик, старый маг,
Валькирия с горящим взглядом,
Певец бродячий и рыбак.

Везде бывал трактирщик Балгруф,
Разговорит он даже пень,
Обсудит битвы и рыбалку…
А для буянов есть кистень.

Эйнар спешит к нему сквозь давку,
Но не за элем золотым
Он сел к заветному прилавку.
Иной он жаждою томим.

– Эйнар, мой мальчик! Вот так встреча!
Драконью печень?! Воблу?! Эль?!

– Потом, Балгруф, ещё не вечер,
Скажи мне лучше, где Кирель?

Трактирщик мнётся, хоть за словом
Он никогда не лез в карман.
Эйнар в глаза глядит сурово:
– С другим ушла крутить роман?

Скажи мне правду, я не буду
Рубить соперника мечом,
Мою Кирель навек забуду,
Не пожалею ни о чём.

– Да видишь ли, такое дело:
Решила, что ученье – свет,
У чародея захотела
Узнать магический секрет.

– Что?! Старикашка похотливый
Невест надумал соблазнять?! –
Вскричал Эйнар и торопливо
Схватил свой меч за рукоять.

Вдруг за спиной раздался шёпот,
Сковал дыханьем ледяным:
– Остынь, сынок! Твой глупый ропот
Мне словно с белых яблонь дым.

Давно забыл об увлеченьях,
Любовь земная – тлен и прах,
Источник вечный огорченья.
Да и к тому же я – монах.

Исильдур я, слыхал, наверно,
Какие чары навожу?
Живу отшельником, в таверну
Почти уже и не хожу.

Учил Кирель я безвозмездно,
Потенциал её хорош,
Открылись ей познанья бездны,
Но дисциплины ни на грош.

Тебе помочь хотела страстно,
Ушла в погоню за судьбой.
Предупреждал я, что опасно
Без тренировок – сразу в бой.

Эйнар бледнеет, вспоминая
Глаза орлицы у реки.
Он сердцем знал – она иная.
Судьба захлопнула тиски.