Спесивый я

В воспоминании про «Зарницу» я сказал, что был скромным мальчиком, но таким я был только в лагере — во дворе я был совсем другим. А в воспоминании про Настю я сказал, что изначально дружил в основном с девочками, но было и два мальчика, оба старше меня. Одним из них был Кухаркин, я дружил с ним год или два, пока у меня не появилось целых три друга среди ровесников. Одним из них был Челентановский — очень гнилой мальчонка, но гниль его проявилась не сразу, а от года к году; первое время всё было нормально. Где-то в третьем или четвёртом классе он подбил меня обзываться на Кухаркина. Никаких особых оскорблений не было — мы просто кричали ему «кухня», а он ловил нас и бил. Спустя какое-то время мне это надоело, и я перестал. Прошло несколько лет, и у него появился друг, его ровесник, и они меня иногда останавливали и просили посмеяться. Я умел смеяться по требованию, делал это тонким голоском, и это было очень смешно — и мне самому, и всем, кто слышал мой смех. Прошли годы, я давно стал взрослым бородатым мужчиной, 25 или даже 27 лет — точно не помню, — и в один из зимних вечеров шёл в гости к своему другу Паштету, который проживал в одном подъезде с другом Кухаркина. Я его давно не видел, но сразу узнал. Оказалось, что он тоже меня узнал, о чём я узнал через несколько дней от Паштета. Друг Кухаркина встретил моего друга и спросил: «Это к тебе приходил (назвал мою фамилию)?» Паша сказал, что да. Тогда он спросил: «Что, спесь с него сошла?» Что на это ответил Паша, я не помню.