История Ларисы.

Этот случай произошел со мной в середине девяностых.В тот день,я стояла у окна и смотрела, как по двору гуляла детвора,и между деревьев ходит ветер. Мне тогда было чуть за двадцать. Невысокая, с вьющимися чёрными волосами, смуглая — многие говорили, что вылитая цыганка. После развода на руках остался ребёнок. О причине развода я никому не рассказывала и вспоминать не хотела.

В тот день домашняя рутина,и постоянное ворчание матери достала меня окончательно. Захотелось вырваться из дома, пройтись по району, найти травки, курнуть и хоть на пару часов перестать быть матерью, хозяйкой, бывшей женой,оставшейся после развода с ребенком на руках. Я надела лёгкую футболку без лифчика, короткую летнюю юбку,выше колен,так как на улице было очень жарко, и вышла на улицу.Прогулявшись немножко по району,дошла до места.

Двор, где жили цыгане, торговавшие анашой, гудел голосами. Но травы, как назло, в тот день ни у кого не оказалось. Я уже повернула было назад, когда меня окликнули.

— Лариска! Ты, что ли?

Я обернулась. Толик, бывший одноклассник, стоял у подъезда со своим старшим братом Артуром.Этот Артур давно ко мне подкатывал,с определенной целью. Оба цыгана,они оба улыбались так, будто знали про меня что-то лишнее.

— Какими судьбами? — спросил Толик.

— Да так, гуляю.

— Травку ищешь? —спросил Артур,и хмыкнул. — Вижу, не нашла.

Я не стала врать.

— Не нашла.

Толик переглянулся с братом.

— У нас есть. Поехали с на природу,там накуримся. Чего во дворе-то светиться.

Я согласилась быстро, почти не думая. Всё лучше, чем возвращаться в квартиру, где меня все достало.

Машина оказалась «девяткой». Внутри ещё сидело двое парней— Янош и Христо, родственники, как объяснил Толик. Меня усадили назад, зажали с двух сторон. Салон был тесный, колени упирались в передние сиденья, мужские плечи давили с обеих сторон. Но атмосфера стояла радостная,и лёгкая. Из колонок тянулась музыка «Энигма», мягкая, расслабляющая.

— Давай прямо тут курнём, — сказал Артур, доставая забитую папиросу. — Чего до реки терпеть.

Травка оказалась забористая. Я затянулась раз, другой, третий. Дым горчил на языке, потом отпускал, и тело становилось ватным,легким. К тому моменту, как машина съехала с дороги на берег реки, я уже была никакая. Голова плыла, звуки доносились будто сквозь воду.

Машина встала.Двиготель заглох. «Энигма» ещё играла — тихо, из динамиков.

И тогда я почувствовала руки. Сразу с двух сторон. Толик — слева, Христо — справа. Сначала будто случайно, будто невзначай задевая меня, но ихние пальцы,всё больше задерживались на мне, скользили по бедру, по талии.

Одна рука забралась под футболку. Там не было лифчика, и ладонь легла на грудь сразу, накрыла её, сжала. Пальцы нашли сосок и принялись теребить его, катать, пощипывать. Я вздрогнула, дёрнулась, но моё тело не слушалось.

Вторая рука — Толика — задрала юбку, пробралась в трусы. Пальцы раздвинули влажные складки моей волосатой киски,и легли прямо на клитор. Толик не церемонился: тёр его кругами, быстро, жёстко, прижимал ладонь так, что я выгнулась на спинку сидения.

— Тише, тише, — шепнул он. — Расслабься тебе всё понравится.

Я попыталась свести колени, оттолкнуть его руку — ради приличия, чтобы сохранить лицо приличной девочки. Но вышло слабо, почти не всерьёз. Христо тем временем стянул с меня футболку до подбородка, наклонился и взял сосок губами. Язык у него был горячий, шершавый. Я застонала — неожиданно для самой себя.-Оооох...

А Толик уже вытащил пальцы, мокрые насквозь, поднёс к моему лицу.

— Да ты уже вся течёшь, как сучка, — сказал он негромко, с усмешкой.

Я отвернулась, но между ног всё горело, и трусы промокли так, что ткань липла к коже. Я и сама не заметила, как перестала сжимать колени.

Толик расстегнул штаны, достал член. Твёрдый, с набухшей головкой. Схватил меня за волосы, намотал их на кулак и потянул вниз, к себе.

— На-ка Лариска пососи мне для начала.

Я не успела ни отказаться, ни возмутиться. Губы раскрылись сами, и член вошёл в рот — горячий, пахнущий мужчиной. Толик держал меня за затылок, задавал ритм, толкался глубже, до самого горла. Я мычала, давилась, но не отстранялась. Внизу всё пульсировало, и от этого становилось только жарче.

Христо вылез из машины, открыл дверцу с моей стороны. Рывком развернул меня, поставил раком на сиденье. Стянул трусы — они соскользнули по бёдрам и остались на щиколотках. Я почувствовала вечерний воздух на мокрой, раскрытой плоти.

Христо пристроился сзади. Толкнулся — сразу, без подготовки вошел, по самую длину. Я вскрикнула, вцепилась в бедра Толика. Он трахал меня резко, глубоко, с каждым толчком выбивая из меня короткие стоны.-Ооооо...Ооооо... Машина качалась. «Энигма» всё ещё играла — теперь совсем тихо, как будто издалека.

— Это только начало,сегодня мы с тобой хорошенько проведем время  — сказал Толик, поглаживая меня по голове, пока Христо вколачивался сзади.

Потом меня вытащили из машины. Расстелили на траве покрывало — старое, клетчатое, пахнущее пылью и табаком. Меня полностью раздели,и уложили на него, и дальше всё смешалось: руки, рты, члены, голоса. Меня брали по очереди и сразу с двух сторон — в рот и в киску, снова в рот, снова сзади. Я уже не понимала, где чьи руки, чей член, чей голос хрипит над ухом.

И в какой-то момент у меня сорвало крышу. Сопротивление кончилось, осталось только жадное,дикое звериное удовольствие. Я сама раздвигала ноги шире, сама притягивала их к себе, сама насаживалась ртом.

— Ещё...,Ещё... — шептала я, облизывая губы. — Ещё. Трахайте меня ещё глубже.

Мужчины переглядывались, смеялись, но слушались. И снова входили в меня — жёстко, глубоко, до дрожи в бёдрах.

Река блестела в лучах солнца. Где-то далеко лаяла собака. А на покрывале, на берегу, я стонала во весь голос и просила трахать меня ещё, ещё, ещё — и понимала, что это, пожалуй, только первый такой день.

Я лежала на покрывале, раскинув ноги, и не могла отдышаться. Трава под покрывалом пахла, река шумела у самого берега, а в голове всё ещё плыло от травки и от того, что со мной делали. Я провела ладонью по животу — кожа была липкой, горячей, и рука дрожала.

— Ну что, сучка, — сказал Толик, стоя надо мной и медленно поглаживая свой мокрый член. — Ещё хочешь?

—Да хочу, — выдохнула я, даже не узнав собственного голоса. —Я хочу ещё...

—Вы слышали пацаны? — Толик обернулся к остальным. —Она хочет ещё. Тогда дадим ей то, чего она ещё не пробовала.

Артур хмыкнул, сплюнул в траву и расстегнул ремень. Янош молча встал на колени у изголовья покрывала, взял меня за подбородок и повернул моё лицо к себе. Член у него был уже твёрдый, тёмный от прилившей крови, с блестящей головкой. Я открыла рот сама, без приказа, и Янош вошёл в него — неглубоко, давая мне дышать, но с каждым движением всё настойчивее.

— Вот так,хорошая девочка — проговорил он хрипло. — Языком работай.

Я замычала, обхватила его губами, заскользила вниз по стволу. Янош запрокинул голову, зарылся пальцами в мои волосы.

Тем временем Толик опустился сзади, раздвинул мои ягодицы ладонями, посмотрел на раскрытую, мокрую от моих соков киску и на тёмную дырочку выше. Он сплюнул на пальцы, растёр слюну по моему анусу, не спрашивая.

— Сейчас будет немного тесно, — сказал он с усмешкой. — Но ты сама просила.

Я дёрнулась, когда палец вошёл в меня сзади, но рот был занят, и я только застонала — глухо, вибрируя губами на члене Яноша. Толик добавил второй палец, растягивал меня медленно, крутил, разводил, а я выгибалась и толкалась назад, навстречу его руке.

— Глянь, как подставляется, — сказал Христо, стоя рядом и подрачивая. — Течёт, как река.

— В киску ей кто-нибудь вставьте, — бросил Толик. — А то я сзади, а спереди пусто.

Христо не заставил себя ждать. Он лёг на покрывало, подтянул меня к себе, приподнял меня за бёдра и одним движением вошёл в киску — по самую длину, до упора. Я вскрикнула, выпустив член Яноша изо рта, но тот снова взял меня за затылок и вернул к себе.

— Не отвлекайся,ртом работай — сказал Янош.

И тогда Толик приставил головку к моему растянутому анусу и начал входить. Медленно, с нажимом, не останавливаясь. Я замычала, зажмурилась, вцепилась пальцами в покрывало. Меня распирало изнутри — снизу, спереди, сзади, — и на секунду мне показалось, что я не выдержу, что меня разорвут. Но Толик не останавливался. Он вошёл до конца, прижался бёдрами к моим ягодицам и замер, давая мне привыкнуть.

— Вот теперь ты готова, — прошептал он мне в ухо, наклонившись. —Ты чувствуешь? Двое в тебе. И сейчас будет третий.

Янош снова вошел мне в рот, глубже, до самого горла. Я захлебнулась, но не отстранилась. Слёзы выступили на глазах, потекли по щекам, а я всё сосала, мычала, давилась и снова насаживалась.

Христо начал двигаться первым — снизу, резко, вколачиваясь в киску так, что мои бёдра шлёпались о его живот. Толик подстроился под его ритм, но входил медленнее, с оттяжкой, почти вынимая и снова погружаясь в задний проход. Я стонала в голос, но звук тонул в члене Яноша. Меня трясло. Покрывало сбилось подо мной, трава колола голые колени, а я не чувствовала ничего, кроме этой распирающей, рвущей, невыносимой наполненности.

— Давай, сучка, — хрипел Христо, вбиваясь снизу. — Принимай всех троих.

— Какая же ты грязная шлюха, — добавил Артур, стоя рядом и дроча на нас. — Смотрите, как насаживается.

Я уже не понимала, где чьи руки,и где чей хуй,я была в полной прострации. Янош держал меня за голову и трахал в рот, Христо рвал снизу, Толик сзади, и все трое двигались вразнобой, но от этого только сильнее сносило крышу. Я кончила первый раз — резко, с криком, который утонул в плоти Яноша. Потом ещё раз, когда Толик ускорился и начал вбиваться в меня сзади короткими яростными толчками.

— Кончай в неё, — сказал Толик Христо. — Пусть течёт.

Христо зарычал, вцепился в мои бёдра и залил киску горячим, пульсируя внутри. Я застонала, сжалась вокруг его члена, и это сжатие почувствовал,и Толик — он тоже ускорился, вгоняя член в задний проход до самого основания, и кончил следом, заполняя меня сзади. Янош вышел из моего рта последним, взял себя рукой, провёл головкой по моим губам и спустил мне на лицо, на щёки, на приоткрытый рот.

Я рухнула на покрывало, не в силах пошевелиться. Между ног всё горело, из меня вытекало, и я чувствовала, как сперма стекает по внутренней стороне бедра. Я облизнула губы, слизнула солёное с верхней губы и закрыла глаза.

— Ну как тебе? — спросил Толик, застёгивая штаны. — Понравилось?

Я не ответила. Я лежала, раскинув руки, и улыбалась — пьяно, разбито, счастливо. Река всё так же блестела в лучах уже садящегося солнца, собака всё так же лаяла где-то далеко, а я понимала, что этот день изменил всё.

Артур, так и не кончивший, опустился рядом на колени, перевернул меня на живот, не спрашивая. Я не сопротивлялась — только приподняла бёдра, подставляясь, и уткнулась лицом в сбитое покрывало, пахнущее пылью и травой.

— Смотрите, какая послушная стала, — хмыкнул он, разводя мои ягодицы. — Сама хочет.

Толик, уже застегнувший штаны, снова расстегнул их, опустился передо мной, приподнял мою голову за подбородок.

— Рот открой шлюха.

Я открыла. Член Толика, ещё мокрый от его спермы, скользнул внутрь — глубоко, до самого горла. Я замычала, но не отстранилась, а подалась навстречу, обхватила губами, задвигала головой.

Сзади Артур приставил головку к моему анусу, из которого ещё вытекала сперма Толика, и вошёл — резко, без подготовки, по самую длину. Я вскрикнула, но звук утонул в плоти. Артур не стал ждать. Он взял меня за бёдра и начал вбиваться — жёстко, быстро, с хлёсткими шлепками по ягодицам.

— А давайте я её пизду? — спросил Янош, подходя ближе.

— Ложись под неё, — бросил Артур, не сбавляя темпа. — Пусть на тебя насадится.

Янош лёг на покрывало, подтянул меня к себе, приподнял меня за талию. Я не стала ждать, пока меня направят, — сама нашарила его член, мокрый от моей слюны, и опустилась, насаживаясь до конца. Внутри всё ещё горело, но боль уже смешалась с удовольствием так, что не разделить. Янош застонал, вцепился в мои бёдра, и я задвигалась — сначала медленно, раскачиваясь, потом всё быстрее, вбивая себя на него.

Артур сзади не сбавлял темпа. Он держал меня за талию, вгонял член в задний проход, и с каждым толчком меня прошивало насквозь. Двое во мне двигались вразнобой, и от этого распирало так, что я не могла дышать ровно. Толик стоял рядом, подрачивал, смотрел, как я мечусь между ними, и улыбался.

— Вот теперь ты наша Лариска, — сказал он. —Теперь мы будем чаще с тобой видится.

Я хотела,что то ответить, но из горла вырвался только стон.Ооооох... Янош снизу подбросил бёдра, вошёл глубже, и я вскрикнула.Уууууух... Артур наклонился, прижался грудью к моей спине, прошептал мне в ухо:

— Скажи, что хочешь ещё.

— Хочу,хочу — выдохнула я, не узнавая собственный голос. —Я ещё хочу. Трахайте меня,не останавливайтесь.

Артур засмеялся, выпрямился, вбился с такой силой, что я упала бы лицом в покрывало, если бы Янош не держал меня за бёдра. Я кончила — резко, с криком, который разнёсся над рекой. Янош почувствовал, как я сжалась вокруг него, зарычал, ускорился, залил меня изнутри, пульсируя. Артур ещё несколько раз вогнал член в мой зад и вышел, не кончив, — сплюнул в траву, отдышался.

— Дай ей передохнуть, — сказал Толик. — Пусть попьёт.

Он достал из машины бутылку воды, открутил крышку, поднёс к моим губам. Я пила жадно, вода текла по подбородку, по шее, между грудей. Толик смотрел, как капли блестят на моей смуглой коже, и улыбался.

— Хорошая сучка, — сказал он. — Пьёт, как после марафона.

Я откинулась на покрывало, раскинула руки, уставилась в вечереющее небо. Где-то далеко всё ещё лаяла собака, но теперь лай казался частью этого вечера, таким же далёким и неважным, как всё, что осталось дома.

— Зачем ты вообще пошла за травой? — спросил Янош, лёжа рядом и поглаживая моё бедро. — От чего бежала?

Я не ответила сразу. Я смотрела в небо и думала о том, что дома меня ждёт ребёнок, которого я оставила со своей матерью, и что завтра нужно будет вернуться, и что будет стыдно, и что этот стыд я уже сейчас хочу,чем то запить, закурить, забить чем-нибудь ещё.

— От всего, — сказала я наконец. — От тишины. От скукоты. От того, что всё надоело.

Янош хмыкнул, провёл ладонью по моему животу, ниже, туда, где всё ещё было мокро и горячо.

— Теперь мы тебе не дадим скучать, — сказал он. — Теперь у тебя есть мы.

Я засмеялась — хрипло, пьяно, и смех перешёл в стон, когда его пальцы скользнули внутрь. Я раздвинула ноги шире, не открывая глаз.

— Ещё, — прошептала я. — Пожалуйста,продолжай.

Артур вернулся первым. Он встал надо мной на колени, взял меня за щиколотки, развёл ноги, приставил член к киске, из которой вытекала сперма Яноша, и вошёл — одним толчком, до конца. Я вскрикнула, выгнулась, вцепилась пальцами в покрывало. Артур начал двигаться — резко, глубоко, с хлёсткими шлепками, и каждый удар отдавался во мне эхом.

Толик опустился рядом, взял меня за подбородок, повернул к себе.

— Рот открой, — сказал он.

Я открыла рот, и он вошёл — глубоко, до горла. Я замычала, задвигала головой, обхватила губами. Христо, отдышавшийся, подошёл сбоку, взял мою руку, положил на свой член. Я сжала, начала двигать — неумело, но жадно, и он застонал, накрыл мою ладонь своей, задал ритм.

Так они и трахали меня — втроём, вчетвером, снова и снова, пока ночь не опустилась на берег окончательно. Я уже не считала, сколько раз кончила. Я потеряла счёт и своим стонам, и их словам, и тому, кто именно был во мне в каждый момент. Осталось только тело — горячее, обнаженное, ненасытное, — и руки, и рты, и члены, и запах травы, реки, пота и спермы.

Когда всё закончилось, я лежала на покрывале, глядя в небо, и не могла пошевелить ни рукой, ни ногой.Потом все же собралась силами,пошла искупалась,помылась,вымыла все свои растраханные дырочки. Парни сидели рядом, курили, передавали друг другу папиросу. Толик бросил мне свою рубашку.

— Накинь, — сказал он. — Вечером у реки холодно.

Я натянула рубашку, села, обхватила колени руками. Смотрела на тёмную воду, на отражение неба, на огонёк папиросы в руке Артура.

— Это было только начало, — сказал Толик, глядя на меня. — Ты же понимаешь?

Я кивнула, не оборачиваясь.

— Понимаю,ответила я. Я натянула свою юбку, футболку, поверх — рубашку Толика, которая всё ещё пахла табаком и его потом. Ноги подкашивались, между ног саднило, но это было какое-то приятное, тяжёлое ощущение. Мы погрузились в «девятку» — я снова села на заднее сиденье, зажатая с двух сторон. Машина тронулась.

По дороге домой мне пришлось сосать на заднем сидении всю дорогу. Они смеялись, гладили меня по голове, говорили «какая я хорошая,какая я молодец», а я продолжала, уже почти машинально. К тому времени, как мы подъехали к моему подъезду, у меня уже болела челюсть, а на лице и в волосах сохла сперма.

Когда я наконец добралась домой, отрезвев, меня накрыло. Я стояла под душем, смывая с себя их запахи, и вдруг поняла, что наделала. Район маленький, цыгане,а болтливые, и я знала —что слухи пойдут,про меня. И они пошли. Уже через пару дней по нашему району поползли слухи: «Лариска загуляла с цыганами на реке», «Мол её всю ночь вчетвером трахали». Я ходила,и не находила себе места , а потом начала оправдываться: говорила, что они меня изнасиловали, что они меня напоили и заставили. Некоторые верили,а некоторые — нет. Но хуже всего было то, что сами цыгане не отставали от меня. Толик с Артуром и их компания начали приходить к моему подъезду «и повторить ещё разок».И я боялась, что они начнут рассказывать правду — что я сама просила их трахать меня.Пару раз мне приходилось,уступить им,и всё повторялось в том же порядке,и тем же составом.

Чтобы избавиться от ихних преследований, мне пришлось сойтись с одним авторитетом из района — Которого все боялись,иза его безбашенного характера. Я ему честно рассказала про цыган,и он сказал мне: «Живи у меня». Я переехала к нему в квартиру, и цыгане сразу отстали.Он был жёсткий, но надёжный. Я спала с ним,выполняла все его прихоти, а он защищал меня. Через полгода он помог мне поступить в школу МВД. Потом его посадили,и какое то время я ездила к нему на длительные свидания.

В школе и потом на службе моя внешность и сексуальность быстро пошли мне на пользу. Я не была самой умной, но начальство меня замечало. Сначала — мелкие поблажки, потом — более серьёзные вещи. Меня начали приглашать в сауны после дежурств, на «корпоративы» в закрытых банях, куда собиралось высокое начальство. Там я ублажала их всех — по очереди, иногда сразу двоих, иногда втроём,а иногда и больше. В сауне, позволяла трахать себя в попку, если просили. Взамен —мне ставили хорошие оценки, быстрые повышения, удобные дежурства. К сорока годам я уже была майором, а к пенсии — подполковником с хорошей пенсией и квартирой.

Сейчас я на пенсии, живу одна, но сексуальная жизнь не закончилась. У меня есть несколько постоянных «друзей» — бывшие коллеги, бизнесмены из района, даже пара молодых парней, которым нравится, что я опытная и не стесняюсь. Иногда я сама их зову, иногда они приезжают. Я до сих пор люблю, когда меня берут жёстко, когда сразу несколько, когда меня называют «сучкой» и «шлюхой». Это уже часть меня. Я не жалею о той ночи на реке. Она изменила всё — и к лучшему.