За тридцать три мира. 3. 39-40

39

Где камень, точно я определила,

На жалкий зов его почти бежала,

Что не успеть могу, воображала

И продержаться камушек молила,

Терпение и выдержку хвалила.

И смертным холодом непокоренный,

Держался камень, словом ободренный.

Увидела. Похвастаться размером

Не мог, но мог быть стойкости примером.

Он то светился бледно-синим светом,

То угасал и всё стонал при этом.

Деревья попросила я и травы

Отдать по капле их зеленой славы.

Энергия меня переполняла,

Бурлила и сомненья отгоняла.

40

И я на камень руки возложила,

И искру жизни, словно мать, питала,

И в камень мыслью и душой врастала,

И камень запульсировал, как жила,

Что ток приливный крови испытала.

В нем что-то изменялось незаметно.

Он мне огонь свой посылал ответно.

В пыланье алхимического тигля

Чужую жизнь мы оба вмиг постигли,

И странное единство зародилось,

И в новом пониманье утвердилось.

Земля тихонько пела под ногами.

Мы с камнем точно не были врагами,

И я уверилась: его собратья

Не двинутся на нас несметной ратью.