Уголь – кровь войн девятнахи!

Принято считать!(с) что кровью войн 20 века являлась нефть, фразу про это приписывают много кому (а появилась она вроде бы у Юлиана Семенова).

Для второй половины девятнахи, с её бурной индустриализацией и промышленной революцией, главным топливом являлся уголь.

В этом смысле довольно наглядно видно, почему во второй половине века статус «мастерской мира» присвоила себе Великобритания. На 1850 год в ней добывалось примерно 50 млн. тонн угля, в то время как все прочие в лучшем случае накапывали 5 плюс-минус и не догоняли недобрую старую Англию даже «всей толпой». То есть на середину века Великобритания не просто лидер, а лидер абсолютный.

Даже в следующем десятилетии отрыв не уменьшился – хотя США и немцы попытались «рвануть», удвоив свои добычу, это был всего лишь эффект «низкой базы» -- британский рост до 80-85 млн тонн легко перекрыл их усилия, лишь увеличив разрыв.

Помимо количества, у британцев имелась еще и качественная фора – пресловутый Южно-Уэльский паровой уголь (South Wales steam coal) также известный по названию основного порта экспорта – Кардиффа, низкая зольность, способность гореть равномерно и жарко без растрескивания. Для флота, торгового и особенно военного, важность этого фактора переоценить сложно – чем лучше уголь, тем больше дальность плавания при одинаковом запасе угля. Британское Адмиралтейство тестировало различные виды уголька, начиная с 1848, очень уж хотелось поэкономить. С 1869 года даже попытались использовать смесь валлийского и североанглийского угля, но в итоге эксперимент признали неудачным и с 1887 года Роял Нэви плавал только на паровых углях Южного Уэльса. 

Однако во второй половине столетия на угольную сцену, растолкав прочих локтями, стремительно вылез еще один фактор. Кокс. Не тот, что некоторые употребляют в нос, а тот, что нужен для выплавки сталей – битуминозный. Чем дальше, тем больше этот уголь тоже оказывался востребованным.

Ну а кому приличного угля при распределении ископаемых лесов не досталось, копали что было – бурый уголь, который по мнению некоторых снобов, так, переходная стадия между приличным углем и торфом. Например, за пределами Рура немцы начали добывать довольно много уголька, но вот качеством он получался далеко не антрацит.

Даже в 1880-м положение Англии выглядело достаточно сильно – примерно 150 млн. тонн, в то время как  США сумели накопать лишь 65, а немцы вообще только 59.

В общем, до последней четверти, даже до последних двух десятилетий девятнахи «ничего не предвещало», что на положение «мастерской мира» кто-то всерьез поднимет лапку.

Но именно в эти два десятилетия США реально «прыгнули выше головы», сумев увеличить добычу в десятки раз.

Во-первых, им повезло с геологией – многие угольные пласты Пенсильвании (и далее на запад) были толстыми, сравнительно неглубокими и выходили на поверхность по склонам долин. То есть можно тупо прокладывать горизонтальную шахту, а не куда более сложную (и дорогую) вертикальную. 

Во-вторых, поток иммигрантов из Европы давал рабочие руки – в той же Пенсильвании рабочих постоянно не хватало. Хотя, конечно, в отсутствии европейской эмиграции был вариант снова начать завозить китайцев.

Ну и важным, а может и главным фактором, стало развитие железных дорог. До их развития возить уголь имело смысл разве что по воде – слишком дешевый товар в пересчете на тонно-километр.  При этом железные дороги заодно и провоцировали рост спроса на уголь – на рельсы нужна сталь, много стали. Получался положительный цикл – тянем железку в угольный район, получаем оттуда дешевый уголь нужного качества, выплавляем еще больше стали, тянем железку дальше. Англичане прошли этот этап раньше, да и тянуть им требовалось на меньшие расстояния. 

Не стоит думать, что британцы все это время изображали Слонопотама, глядя в небо – рост американской экономической мощи вполне замечался и, разумеется, не очень-то нравился. Более того, почти весь девятнадцатый век британское высшее общество в стиле короля Джулиана ожидало, что: «эта мода на демократию скоро пройдет!»(с) лемур Морис и в этом ключе Гражданская в США была воспринята британцами: «а, ну вот оно и началось!». Но США устояли, а ближе к финалу столетия даже британцы начали понимать – не, пожалуй, не разваляться. По крайней мере, не прямо сейчас. 

Однако фигня была в том, что момент, когда паровозы можно было бы давить чайниками, уже миновал.