Мыши против санкций.

«И я видел многое, чего никто из вас не видел. Я видел тысячи иммигрантов, готовых за кусок хлеба и несколько долларов сражаться на стороне янки, я видел заводы, фабрики, верфи, рудники и угольные копи — все то, чего у нас нет. А у нас есть только хлопок, рабы и спесь. Это не мы их, а они нас разобьют в один месяц». Маргарет Митчелл «Унесенные ветром» 

Несколько регионов страны, недовольные новым главой государства, приняли решение отделится. В ответ на это «федеральный центр» начал войну по возвращению их в состав страны. 

На протяжении только письменной истории человечества эта ситуация повторялась множество раз и наверняка будет случаться и в дальнейшем. Примерно сто шестьдесят лет назад эта неприятность приключилась и в США. Возмущенные победой на выборах президента Абрахама Линкольна, ряд южных штатов решил отделиться, образовав собственную Конфедерацию. Но в Вашингтоне их решение посчитали мятежом.

Одним из стратегических планов, предложенных еще в начале войны генералом Уинфилдом Скоттом стал так называемый «план Анаконда» (название придумано журналистами), предполагавший блокаду южных портов и установление контроля над рекой Миссисипи. Очень важным считался именно морской компонент блокады, поскольку слабость промышленности южан могла быть компенсирована поставками из тогдашней «мастерской мира» -- Великобритании – являвшейся основным потребителем хлопка с «рабовладельческого Юга». 

Впрочем, некоторые влиятельные люди действовали даже активнее президента США. Например, Генри Дюпон, глава крупнейшей в США фирмы по производству пороха и, по совместительству, убежденный противник рабства, придерживался строгой политики, согласно которой черный порох не продавался и не отправлялся в восставшие штаты, а также любым клиентам, которых он подозревал в сочувствии Конфедерации. Более того, Генри постарался сделать так, чтобы южане не смогли получить его из других источников. Он отправила своего племянника в Англию, чтобы тот «законтрактовал» один из основных компонентов пороха, селитру – как имеющиеся запасы, так и будущие поставки.

Ситуация для южан выглядела весьма критично. Если добыть, точнее, напережечь древесный уголь особых проблем не составляло, серу на Юге вполне получали к тому времени из пирита, то вот селитра, что индийская, что чилийская, могла попасть только морем. А к девятнадцатому веку «опытным путем» уже вполне выяснили, что именно селитра должна составлять большую часть хорошего пороха -- от 66% до 80%.

При этом северяне не ограничились просто морской блокадой, а начали целенаправленно «отжимать» порты, через которые в Конфедерацию просачивался хоть какой-то ручеек поставок.

Спешно заложенные по всем южным штатам «селитряные ямы», равно как и призывы к патриотично настроенным гражданам не расходовать попусту мочу, внезапно ставшую ценным стратегическим ресурсом, какой-то эффект дать могли… но далеко не сразу. А  селитра для пороха требовался здесь и сейчас. Поисками селитры в Конфедерации занялось особое «Бюро селитры и горных работ»… и они действительно сумели найти подходящие залежи – в горных пещерах. 

Эти запасы селитры, как считалось, образованы огромными колониями летучих мышей, из поколенья в поколенье гнездящимися в пещерах. И они были именно «здесь и сейчас» -- требовалось только добыть их и переработать.

О важности этого процесса говорит хотя бы тот факт, что северяне даже устраивали специальные рейды против южных «селитерных заводов». Так, в ходе одного из них 1-й кавалерийский полк Айовы уничтожил в штате Арканзас несколько заводов, имевших «1 паровоз, 26 больших котлов, 6 баков, кузнечные и плотницкие мастерские и инструменты». По словам захваченных пленных, завод был только недавно построен правительством Конфедерации за 30 000 долларов. Также в ходе рейда было сожжено уже готовой селитры на 6000 долларов (в сумме это примерно 900 000 современных долларов). 

Впрочем, лишить южан возможности производить порох эти рейды так и не смогли. Как написал один американский историк, на момент капитуляции солдаты генерала Ли не ели уже три дня, но при этом имели при себе 75 патронов – по меркам той эпохи вполне внушительный боекомплект.

Но, кроме пороха, армии нужно было еще и оружие, которое могло этим порохом стрелять. И на этом пути конфедератов поджидали серьезные проблемы. Захват государственного оружейного завода в Харперс-Ферри позволил им вывезти оборудование и развернуть на юге собственно производство «спрингфильдов» модели 1855, которые, в зависимости от места производства, назвались либо «ричмонд» либо «фейетвилль». Сложнее было с таким хай-теком середины девятнадцатого века, как револьверы. Для производства револьверов во время войны было создано не менее одиннадцати южных предприятий, а общий выпуск всех этих предприятий (по самым щедрым оценкам) составил немногим менее 9500 штук. Для сравнения, одна лишь компания Кольт произвела и поставила 58 955 револьверов Colt Army 1860 только в 1863 году.

Подходящим примером служит история производства револьвера Spiller & Burr. Первоначально два богатых джентльмена (и, конечно же, больших патриота Конфедерации)Эдвард Спиллер и Дэвид Барр получили контракт на производство 15 000 «нелицензионных копий», как сказали бы сейчас, револьверов Colt Navy.  Но их партнер, подполковник армии Конфедерации Джеймс Бертон сумел убедить свое начальство, что есть вариант лучше – разработанный в 1854 году револьвера Эла Уитни-младшего, который вроде бы был проще и дешевле, чем Кольт. Но и такой револьвер оказался для южан «крепким орешком».  Вместо дефицитной на Юге стали, как на оригинальных «уитни», в конструкции для рамки пришлось широко использовать латунь (по сообщению одного из современных владельцев, сплав 88% меди, 5,8% олова, 3,8% цинка, 1,5% свинца). Барабан револьвера пришлось делать из железа, стальным оставили только ствол. 

Оригинальный револьвер Whitney Navy

И его конфедератская «нелицензионная копия» Spiller & Burr. 

Даже в таком виде производство налаживалось со скрипом – из первой партии в сорок револьверов тридцать три штуки военная приемка признала непригодными и вернула обратно на фабрику. 

История другого конфедератского револьвера -- Грисволда и Ганнисона (Griswold and Gunnison Revolver) – заставляет живо вспомнить книгу мистера Сэмюеля Клеменса, более известного как Марк Твен. Янки из Коннектикута Сэмюэл Грисволд в 1830 году открыл в Джорджии хлопкоочистительный завод. Вокруг завода выросла деревня Грисволдвиль, ставшая небольшим городком.   К хлопкоочистительному заводу, добавился завод по производству мыла и жира, лесопилка, мечта отца Федора из «12 стульев» -- маленький свечной заводик – и церковь.  В 1862 году хлопкоочистительный завод был сдана в аренду правительству Конфедерации и переоборудован для производства револьверов и боеприпасов по распоряжению губернатора Джорджии Джозефа Э. Брауна. Револьвер Грисволда и Ганнисона, названный в честь владельца завода и его делового партнера Арвина Ганнисона, также представлял собой «нелицензионную копию», но в этот раз именно револьвера Colt Navy 1851. Всего завод произвел около 3700 револьверов и был крупнейшим производителем револьверов у южан во время Гражданской войны. Как и в случае со Spiller & Burr, из-за острого дефицита стали рамку револьвера пришлось делать из латуни. Грисволдвиль был разрушен 20 ноября 1864 года капитаном Фредериком Лэддом и его подчинёнными из 9-го Мичиганского добровольческого кавалерийского полка, став первой жертвой знаменитого «марша к морю» генерала Шермана.

Еще какое-то количество револьверов конфедераты сумели протащить сквозь блокаду. Но чаще всего боец южан мог рассчитывать лишь на трофейное оружие, которое, к тому же, являлось более качественным и надежным, чем изделия «отечественного производителя». С появившимися у северян первыми многозарядными винтовками дело было еще хуже – тут южане могли только рассказывать друг другу леденящие души истории о чудо-винтовках, которые «янки заряжают один раз и затем стреляют из них всю неделю». В целом экономика южных штатов продемонстрировала полную неготовность к длительной войне и все лихорадочные усилия по её модернизации помогли только затянуть агонию, но не обеспечить победу. 

Причины этого вполне четко озвучила южанка Маргарет Митчелл фразой одного из героев своего романа – той, что вынесена в заголовок данной статьи. Основой экономики Юга был хлопок. Отличный экспортный товар, пользовавшийся стабильным и высоким спросом. Благодаря придуманной в конце восемнадцатого века хлопкоочистительной машине рабский труд на Юге стал настолько высокорентабельным, что плантаторы не хотели отвлекать рабов даже на шитье – штаны и рубашки для рабов тоже заказывались на севере США, создавая там индустрию пошива готовой одежды. Но все это не мешало южанам скептически оценивать боеспособность своих соседей. Ожидалось, что высокий боевой дух, а также наличие большого количества опытных ветеранов войны с Мексикой обеспечат быструю победу, после которой «президента Линкольна провезут в клетке по улицам». Реальность, как мы знаем, оказалась несколько иной. Война продлилась долгих четыре года. Кстати, как раз в ходе неё генералом северян Улиссом Грантом был введен оборот «безоговорочная капитуляция». 

Андрей Уланов.