Детские травмы в литературе

— Не крутись! Спину ровно! Голову выше! — Макс выполнял приказы, несмотря на ком, давящий на гортань. Пальцы сгибались в кулаки, но он выпрямлял их обратно. Хотелось сорвать с себя белоснежную атласную сорочку и топтать её, топтать, пока не станет серой.

Вокруг суетливо бегал портной, подкалывая что-то булавками, где-то прихватывая, где-то отпуская. Макс пытался сосредоточиться на этой суете, незаметно выравнивая своё дыхание. Посмотрел на себя в зеркало.

Его наряд планировался простым и изящным – как любит мама. Простая батистовая сорочка с мягким отложным воротником и графитовый костюм-двойка из тонкой шерсти. Но в этот раз вмешался отец.

«Такую красоту надо выставлять напоказ», — усмехнулся он, скривив губы.

В зеркале отражалось то, что отец хотел выставить напоказ: глянец атласной рубашки в обрамлении кружевных манжет, белоснежный атласный костюм с серебряной вышивкой, бледно-розовый шейный платок, заколотый брошью. Это всё потом дополнят уложенной гелем объёмной причёской с блеском и чётким пробором.

Тошнота поднялась снизу тяжёлой ртутной волной, и Макс как можно тише сделал несколько глубоких вздохов. Однажды его вырвало во время очередного «урока» отца – прямо на его парадный мундир. Тогда казалось, что отец впервые ударит Макса, но выправка оказалась сильнее ярости – он просто ушёл. В ту ночь Макс просидел в чулане до утра, желая, чтобы в следующий раз отец сорвался. Не сдержался и избил Макса. Казалось, что после этого станет легче, словно прорвёт то, что не даёт покоя годами.