На днях опубликую новый рассказ

Привет, друзья, как вы там?
Бывало лучше, но бывало и хуже, верно?

У меня на подходе новый рассказ, он уже практически готов, еще раз вычитаю и думаю публиковать. Не терпится с вами поделиться, но и сырой текст загружать не хочу.
Самое странное: думал после предыдущего буду долго отходить, а по факту практически через месяц родился новый текст. Не знаю, как это работает.
По ощущениям: получилось хорошо, по-осеннему грустно, немного жестоко, самую капельку кроваво и безнадежно, но с теплотой. Без этого в наше время никак.

Закину обложку и пару парграфов теста, самое начало.
Добра!

Осенние молнии и неработающие фонари, грунтовая дорога темного переулка ведет вверх по пустырю к заброшенному трехэтажному дому. Вон он там, метрах в ста, стоит, леденея бетонными плитами под октябрьским ливнем.

Его становится хорошо видно в ту секунду, когда статические заряды освещают поверхность земли. Это моя цель, и я отчаянно не хочу к ней идти: что-то не так с этим вызовом, но ноги несут, сапоги утопают в грязи.

Мой медицинский чемоданчик с каждым пройденным метром прибавляет по килограмму. Но я дойду, ведь всегда доходила. С каждым шагом моя цель почему-то  становится чуть дальше. И я, как будто бы не против идти к ней целую вечность.

Снова сверкает молния, а через короткий промежуток времени гром оглушает, скрывая мой стон усталости. Я потихоньку открываю глаза. Реальность возвращается и заполняет меня не спеша: начиная со ступней — один сапог снят, вон он валяется рядом с обувницей. Второй расстегнут, но все еще на ноге. Мятые старые светло-синие джинсы, они мне нравятся, но вряд ли переживут еще одну смену. Еще чуть выше — серая кофта, которую я обязательно переквалифицирую в половую тряпку: со следующей зарплаты, на этот раз точно.

Еще выше становится плохо видно, так как я опираюсь лицом на холодное зеркало шкафа в прихожей. Так, видимо, удобней всего спать — как лошадь, стоя. Нужно от этого шкафа отлипнуть, пока я снова не провалилась в царство Морфея. Медленно отталкиваясь двумя руками, я продолжаю осмотр: шея с золотой цепочкой, подаренной мне на 18-летие, небольшая родинка на подбородке. И наконец — вот оно, мое лицо после ночной смены, опухшее после незапланированного 15-минутного сна, хотя кому я вру, сон тут ни при чем. Никакой косметики, только «естественная красота».

— Привет, Анют, выглядишь потрясно, — говорю я себе вслух.