«Ствол и пуанты». Знакомство с Венсаном Торрини.

В это время в другом конце зала, у VIP-ложи, царил совсем другой мир. Венсан Торрини стоял, прислонившись к колонне, высокий, загорелый, с лицом, будто вырезанным богами, которые потом пожалели и провели по левой брови неровный шрам - напоминание о том, что красота в их семье никогда не была безопасной. Двадцать три года, чёрный костюм сидел так идеально, словно был сшит на его греховных плечах. Венсан был единственным сыном Дона Витторио Торрини, главы итальянской мафии семьи Торрини. Они контролировали почти всё, что приносит настоящие деньги в Нью-Йорке: порты, строительные подряды, часть игорного бизнеса, несколько легальных казино в Атлантик-Сити и огромную сеть «крыш» для бизнеса. Официально они - империя недвижимости и инвестиций. Неофициально… все кроме наркотиков. Запрет на эту дрянь для Дона Витто был святым. У их семьи было золотое правило, которое передавалось из поколения в поколение: «Мы не воюем с государством. Мы делаем так, чтобы государство работало на нас».

С пяти лет Венсана учили трём вещам: стрелять, вести переговоры и никогда не показывать слабость. В четырнадцать он уже сопровождал отца на встречи. В семнадцать - лично закрыл проблему с одним из ирландских кланов в Бруклине (проблема больше не дышит). Шрам над левой бровью - подарок на семнадцатилетие: нападение в Милане. Венсан выжил, двое нападавших - нет.

Роберто Броди, его лучший друг и будущий консильери, однажды сказал ему после очередной ночи в клубе:

-Ты самый опасный человек из всех, кого я знаю, Вин, потому что выглядишь так, будто тебе вообще всё равно, а это пугает сильнее всего.

Венсан только усмехнулся, поправляя запонки:

- Я просто хорошо воспитан. Мать учила: «Если собираешься кого-то убить, делай это с улыбкой. Чтобы человек умирал счастливым, что его убивает Торрини».

Семья Торрини не просто пришла в Нью-Йорк, она его завоевала, как древние римляне когда-то завоёвывали варварские земли: с кровью, стилем и абсолютным презрением к правилам. Всё началось в 1927 году в маленькой деревушке под Палермо, Сицилия. Джузеппе Торрини, тогда ещё просто Джо, шестнадцатилетний сын рыбака, зарезал местного капомафия после того, как тот «неуважительно» посмотрел на его младшую сестру. Один удар ножом - и вся деревня поняла: этот мальчишка либо умрёт молодым, либо станет легендой. Джо выбрал второе. Через три месяца он уже плыл в Америку с фальшивым паспортом, тремя золотыми кольцами, украденными у мертвеца, и холодной яростью в глазах. В Нью-Йорке 1930-х он начал с самого низа - угон машин, рэкет, мелкая контрабанда. Но Джузеппе никогда не был мелким. К 1945-му он уже контролировал порт Ньюарка. К 1958-му - половину профсоюзов строителей Манхэттена. А в 1971-м, после знаменитой «Ночи длинных ножей в Литтл-Итали», когда были уничтожены почти все конкуренты из старых пяти семей, Торрини стали не просто одной из семей. Они стали семьёй.