Любимые фрагменты

Мне нравится вся глава 🤭 наслаждайтесь Сталкер? Милым? Кэсси ты себя слышишь? ОН СТАЛКЕР!!!

Я приехала домой в каком-то странном состоянии. С одной стороны, ничего особенного не произошло. Урок музыки, разговоры про динозавров с парнем, который был похож на рок-звезду без татуировок. Я уже успела вспомнить его улыбку раз шесть, причём дважды совершенно без причины.

Это начинало раздражать.

Я вообще-то взрослый человек. Психиатр. Автор тёмных романов. Женщина, которая способна придумать семнадцать способов испортить жизнь вымышленному мужчине, но почему-то теряется, когда реальный поправляет ей пальцы на гитарном грифе.

Возможно, мне стоило написать книгу о собственном когнитивном упадке. Судя по последним событиям, материал собирался сам.

Я открыла дверь, бросила ключи на тумбочку. Джек встретил меня так, будто я вернулась не после урока музыки, а после трёхлетней экспедиции в Антарктиду. Он встал на задние лапы, замахал хвостом и упёрся передними лапами мне в грудь.

— Да-да, я тоже рада тебя видеть. Нет, динозавра я тебе не привезла. Не смотри на меня с таким разочарованием.

Он лизнул меня в подбородок.

— И не надо эмоционального шантажа. Я знаю, что ты умеешь.

Джек остановился у куста и принялся изучать его с серьёзностью криминалиста на месте преступления.

— Если найдёшь там моего сталкера, не ешь улики, — предупредила я.

Джек чихнул и пошёл дальше. Сотрудничество с правоохранительными органами явно не входило в его планы.

Чуть позже мы вернулись домой, я заварила крепкий чай, укуталась в плед и открыла ноутбук. На экране ждал мой роман. Макс Рысьев снова собирался испортить жизнь всем окружающим, а своей женщине — особенно качественно, с размахом и без малейших признаков самосохранения.

Апрель тем временем отпускал шуточки с таким видом, будто обсуждение трупа в багажнике было обычным семейным советом.

«Кому фисташки?» — предлагал он ОПГ Макса, пока остальные решали, куда закапывать тело.

Я усмехнулась.

Вот за что я любила своих персонажей: они хотя бы не делали вид, что у них всё нормально. Если жизнь превращалась в катастрофу, Макс портил её окончательно, Апрель находил закуску, а Рысь, вероятно, объяснял бы происходящее через какую-нибудь эмпирическую закономерность.

Люди, конечно, тоже могли бы так. Но тогда мне пришлось бы закрыть половину психотерапевтических кабинетов.

Я подвинула ноутбук поближе и принялась печатать очередную сцену, в которой моим героям предстояло принять несколько сомнительных решений. В конце концов, кто-то же должен был жить хуже меня.

Хотя после последних дней я уже не была уверена, что у моих персонажей всё ещё самое тяжёлое положение.

Я усмехнулась и принялась печатать очередные горячие потрахушки в яме. Мммм, пусть будет с ножом!

Телефон завибрировал спустя час. Сообщение было от Лиама.

Лиам: Нормально доехала? Думал предложить подвезти, но не хотел навязываться.

Совершенно обычные слова. Никакой клятвы под луной, никакого признания, никаких скрипок на заднем плане.

А мой мозг уже заказал свадебный торт и забронировал зал.

Лёгкая улыбка окрасила моё лицо. Вау, он переживал. Или хотя бы делал вид, что переживал, что было тоже приятно. Пальцы забегали по клавиатуре.

Кассандра: Всё в порядке, доехала нормально. Опель тоже :D

Лиам: А вы всегда так говорите о тех, кто вас возит?

Кассандра: Только если они не пытаются похитить меня по дороге.

Лиам: Значит, мне повезло, что я не предложил подвезти.

Кассандра: Когда следующий урок?

Лиам: После кофе в ресторанчике 🤍

Я уставилась на белое сердечко, приблизила его, прищурила глаза, сорвала язычок адреналина, затем снова на сердечко, будто оно могло признаться, что было отправлено случайно.

Кассандра: Это приглашение или мне уже прислали повестку?

Лиам: Зависит от того, насколько плохо вы ведёте себя на свиданиях.

Кассандра: Я не веду себя плохо. Я создаю незабываемые впечатления.

Лиам: Тогда мне стоит подготовиться.

Кассандра: Захватите каску.

Я отложила телефон и прижала ладони к щекам.

Я почувствовала, как начинают гореть щёки. А моё сердце сделало кульбит. Я ему нравилась! Мне нравился парень с внешностью Ведьмака, который подался в боги и по дороге решил преподавать музыку. Причём нравился настолько, что обычное приглашение на кофе вызывало у меня реакцию организма, обычно наблюдаемую у лабораторных мышей при внезапном появлении хищника.

Только мыши хотя бы не пытались мысленно раздеть хищника.

Телефон снова завибрировал, улыбка слетела с моего лица вмиг.

Мудазвон: Ты слишком долго не отвечаешь.

Кассандра: А мне не нравится, как ты используешь три вопросительных знака. Выглядишь эмоционально нестабильным.

Мудазвон: Не уходи от ответа.

Кассандра: Я не ухожу. Я пытаюсь найти выход из этой беседы, но ты, как обычно, перекрыл все двери.

Мудазвон: Он тебе нравится, Кассандра?

Кассандра: Допустим. Что дальше? Ты пришлёшь мне список разрешённых мужчин? С печатями, подписями и приложением с фотографиями?

Мудазвон: Я бы составил список.

Кассандра: Конечно. И первым пунктом там был бы ты сам. С пометкой «единственный экземпляр, возврату не подлежит».

Мудазвон: Ты умеешь быть жестокой.

Кассандра: Я умею быть вежливой. Но ты почему-то постоянно создаёшь условия, в которых этот навык не развивается.

По моей спине пробежал неприятный холодок, и я сделала глоток чая, чтобы обратить ощущения в кипяток. Чай, кстати, я всегда готовила такой, будто его заваривали в преисподней в котлах грешников, да и мылась я в такой же воде примерно плюс стопятсот по Цельсию. Потому что это было совсем другое. Так вот, это был не очередной спор про мои книги. Что-то в его тоне изменилось.

Кассандра: Тебя это не касается.

Мудазвон: Ошибаешься. Всё, что касается тебя, касается меня.

Я отложила телефон и прикрыла глаза. Чёрт... Мне стало тревожно, но не за себя. За Лиама. Он был милый, и я не хотела, чтобы этот мудазвон-сталкер ему навредил.

Я провалилась в сон, а когда открыла глаза, увидела новое уведомление.

Мудазвон: В морозилке для тебя подарочек :*

Несколько секунд я сидела. Он снова был в моём доме. Когда я была на занятиях? Может, всё-таки поменять замки, раз теперь у меня намечаются отношения? Стоп, Кэс... Какие отношения? Моя матка сходит с ума при нём, это просто кофе. Просто кофе.

Джек поднял голову с дивана. Я посмотрела на него. Он посмотрел на меня. Судя по выражению морды, участвовать в происходящем он не собирался.

Я поднялась с кровати и спустилась на кухню, сонно потягиваясь на лестнице. Открыла холодильник — там ничего не было. Открыла морозилку и замерла. На верхней полке стояло мороженое. Моё любимое. То самое. Которое я обычно заказывала раз в сто лет и потом жалела потраченных денег, оно было слишком дорогое в том кафе, а я не богатая писательница. Я осторожно взяла упаковку, холодный пластик обжигал пальцы. В голове крутилась одна мысль. Он был здесь. Не возле дома. Не во дворе. Не у окна. Здесь. На моей кухне. Снова. Открывал мой холодильник. Открывал мою морозилку. Трогал мои вещи. Снова. СНОВА.

Открыв мороженое... Я резко кинула упаковку на стол, а она прокатилась по столешнице. Потому что это было, блядь, НЕ МОРОЖЕНОЕ!!! В животе моментально скрутило, и внезапно весь дом перестал казаться безопасным. Каждый угол. Каждая комната. Каждая скрипящая доска. Всё это время он мог делать вещи гораздо хуже, чем это... Мысль ударила так сильно, что меня замутило. Я схватила упаковку, швырнула её в мусорное ведро и бегом рванула в ванную, прижимая ладонь ко рту. Меня согнуло над раковиной, желудок болезненно сжался. Несколько минут я пыталась нормально дышать, включила холодную воду. Умылась. Посмотрела на своё отражение. Лицо было бледным, а глаза огромными и испуганными.

— Ненавижу тебя!!! — крикнула я.

Телефон завибрировал. Конечно. Кто бы сомневался. Новое сообщение. Я открыла его дрожащими пальцами, вытирая рот полотенцем.

Мудазвон: Не понравилось?

— Сволочь...

Я быстро набрала ответ.

Кассандра: Конченый ты мудак. Если ты ещё хоть раз вытворишь что-нибудь подобное, клянусь, я сменю имя, внешность и перееду во Флориду жить по соседству с крокодилами.

Мудазвон: Во-первых, там аллигаторы. Во-вторых, я всё равно тебя найду :*

Мудазвон: и это жестоко...

Кассандра: А ты заметил, что у меня есть мусорное ведро? Могу прислать тебе адрес. Там уже зарезервировано место под твою личность.

Кассандра: и это я ещё вежливая крип. Сейчас у меня в голове такой список пожеланий тебе, что даже ад попросил бы сократить объём.

Я хлопнула себя ладошкой по лицу.

— Господи, блядь, Иисусе, дай мне сил.

Автор: мне самой стало тревожно уехала во Флориду к аллигаторам

Хотя, зная моё везение, сталкер и туда прислал бы мне мороженое.

Я заблокировала телефон. Погуляла с Джеком, озираясь по сторонам, но никого не было.

Телефон в кармане завибрировал. Я достала его дрожащими пальцами, но это была Сара. Я выдохнула.

— Кэсси, я купила билеты на выставку динозавров! Сегодня вечером жду тебя, отказы не принимаются!

Я улыбнулась и, конечно же, согласилась. Потому что какой дебил отказался бы посмотреть на Индоминуса, Мозазавра, аниматроника Рекси?

---

Лиам

Сидя на своей ненаглядной террасе, я смотрел, как Кассандра открывает холодильник и, порыскав там, ничего не нашла. Но когда она открыла морозилку... Я засмеялся, давясь ванильным айкосом, и сделал глоток «Джека» из бокала — янтарная жидкость приятно обожгла горло. Это была маленькая шалость. Да, я заморозил свою сперму и сделал из неё мороженое. Наверно, это был мудацкий поступок, учитывая, что у Кассандры фобия этой жидкости.

— Кажется, я немного переборщил, — признался я Крюгеру.

Он потянулся к миске с сушёными червячками.

— Да. Спасибо. Очень содержательный разговор.

Ну что пожелаешь, Кэс, нехуй к мужикам домой ездить. А если бы я был маньяк? Чёрт... Я же и есть маньяк.

Крюгер высунул морду из-за дверцы шкафа, потянулся, зевнул, продемонстрировав зубы, и снова спрятался. Экзистенциально вздохнул я и сделал глубокую затяжку.

У Кэс завибрировал телефон, и это был не я. Сара. Она пригласила её в музей динозавров. Что ж, поиграем, малышка. Я выключил ноутбук, взял ключи от аккорда и спустился вниз, перед этим заехав в один магазин. Крюгер мирно спал в шкафу, когда я уходил, то оставил ему сушёных червячков.

---

Кассандра

Мы приехали в музей, я припарковала Опель — старенький движок ещё пару секунд потряхивало на холостых, прежде чем я выжала сцепление и вырубила зажигание — и сразу восхитилась ростовыми фигурами стегозавра, анкилозавра и бронтозавра, шеи которых торчали прямо из павильона, который больше был похож на Тадж-Махал, чем на музей с динозаврами. Мы прошли через кассу и вошли в павильон.

Я уставилась на Индоминуса, который мощно двигал челюстями и ходил по вольеру совсем как живой.

Телефон завибрировал, я достала и посмотрела в экран.

Мудазвон: Опусти глаза.

Опустила глаза. Там был Скорпиус в коробочке. И записка: «Для Кассандры, прости за утро».

Я с опаской подняла голову, посмотрела по сторонам, но никого подозрительного не увидела. Он что, взломал камеры музея?

— Он здесь, — тихо выдохнула я, присаживаясь и рассматривая коробку на предмет очередного выпада с его стороны. — Он что, извиняется подарками? — прошептала я. — Великолепно. Следующий этап — похитить меня, а потом прислать открытку с надписью «извини, что пришлось связывать».

— Кэсси? — Сара присела рядом. — Ты сейчас разговариваешь с коробкой?

— Сталкер? Где? — Сара моментально напряглась.

— Если бы я знала, где, то давно бы вызвала охрану.

Телефон снова завибрировал.

Мудазвон: Не ищи меня, наслаждайся динозаврами.

Я закатила глаза.

Кассандра: Ты псих, ненормальный, невыносимый псих!!! Но за Скорпиуса спасибо что ли... И за извинения тоже.

Сара смотрела в экран.

— Кэс... Ты... Серьёзно говоришь своему сталкеру спасибо?

— Агам, — кивнула я. — Вообще-то он умеет быть милым.

Сара выгнула бровь.

— Сталкер? Милым? Кэсси, ты себя слышишь? ОН СТАЛКЕР!!!

И это я ещё не рассказала ей про утреннее мороженое, представляете?

— За что он просит прощения, что было утром? — словно прочитав мои мысли, спросила рыжая ведьма.

— Сара, ты не захочешь этого знать... — помотала я головой.

Мудазвон: Фигурку ты всё равно забрала.

Я посмотрела на Скорпиуса в своих руках и только сейчас поняла, что уже несколько минут машинально прижимаю его к груди.

— Ненавижу тебя, — пробормотала я.

Высоко над выставочным залом, за стеклянной стеной четвёртого этажа, стоял мужчина в тёмной одежде. Отсюда люди внизу казались маленькими фигурками. Он без труда нашёл взглядом серую макушку Кассандры среди посетителей. Она что-то раздражённо печатала в телефоне. Потом показала экран Саре. Потом снова посмотрела на фигурку.

— Забрала всё-таки, — пробормотал он себе под нос.

Внизу Кассандра в этот момент нервно озиралась по сторонам, пытаясь понять, наблюдают за ней или нет. Именно поэтому он всегда выбирал места повыше — люди редко смотрят вверх. 🦖

Я всё-таки ещё раз осмотрелась по сторонам. Совершенно бесполезно. Каждый второй мужчина в музее казался подозрительным, каждый третий выглядел так, будто мог играть на электрогитаре. А половина посетителей вообще носили чёрное. Все же сталкеры и маньяки носят чёрное?

— Отличный план, Кассандра, — пробормотала я себе под нос. — Найти человека по признакам «мужчина» и «носит чёрную одежду».

— Ты сейчас сама с собой разговариваешь? — поинтересовалась Сара.

— Я веду расследование.

— Тогда желаю удачи. Пока что ты выглядишь как человек, который потерялся в торговом центре.

Мы обошли весь музей, сделали кучу фотографий, а дальше всю дорогу до еды она пыталась выведать, что случилось утром, но я была непоколебима как кремень, сохраняя стоическое выражение лица.

После музея мы решили зайти в небольшую пиццерию неподалёку. Через несколько минут перед нами уже стояла огромная ароматнейшая пицца, а официант поставил два стакана ледяного мохито с кучей кубиков льда. Я откинулась на спинку стула и наконец позволила себе расслабиться. Ну почти, потому что коллекционный Скорпиус сейчас лежал рядом со мной на сиденье и постоянно напоминал о себе.

Сара заметила мой взгляд.

— Ты смотришь на него чаще, чем некоторые девушки на своих парней.

— Это Скорпиус. Он очень дорогой, — хмыкнула я и сделала глоток мохито.

— Он от Сталкера, Цирилла из Ривии... — хмыкнула она.

— Ну... он бывает очень милый, — смущённо улыбнулась я, но, вспомнив утро, поморщилась.

— Ты сказала «он очень милый» таким голосом, каким обычно говорят о котёнке, которого собираются забрать домой.

— Котята не умеют играть на гитаре.

— Некоторые и без гитары выглядят менее опасными.

— Кстати...

— О нет, — вздохнула Сара. — Это «кстати» никогда не заканчивается хорошо. — Она взяла пиццу, сложила её. СЛОЖИЛА ПИЦЦУ, МАТЬ ЕЁ. И отправила в рот, внимая, чем же я её шокирую.

— Я всё-таки сходила к тому преподавателю музыки.

Сара мгновенно ожила.

— Так вот почему у тебя лицо человека, который выиграл лотерею. И как он тебе? Ты уложила его на лопатки или он тебя! Я хочу знать всё в подробностях!!! — гиперактивно жуя, не унималась она.

Я закатила глаза, и с губ сорвался смешок.

— Сара... Я просто пошла заниматься музыкой. Он красивый.

Я спрятала улыбку за стаканом.

— И кажется, мы идём пить кофе.

Сара резко выпрямилась, облизывая тонкие длинные пальчики прямо как у ведьм.

— Ты серьёзно?

— Вроде да, — смущённо сказала я и откусила кусок пиццы, сыр приятно потянулся, и мне пришлось с ним немного побороться, чтобы он всё же оказался у меня во рту.

— Вроде? — выгнула бровь она.

— Я не совсем поняла, кто кого пригласил, — пожала я плечом. — Я тебе, кстати, не рассказывала... Я встречала его раньше в парке. — И я рассказала Саре, как это было.

Она слушала, сидя не двигаясь, сложив руки на груди, и выгнула бровь.

— Господи, вы оба безнадёжны, — покачала она головой. — Кэс, опомнись, у него СЕРЫЕ ВОЛОСЫ, ДЛИННЫЕ СЕРЫЕ ВОЛОСЫ!!! Оглянись вокруг, ты много видишь мужиков с серыми волосами? Как часто ты вообще в жизни встречала мужиков с серыми волосами???

Я поставила стакан на стол, тот звонко стукнулся о поверхность.

— Нет, рыжая. Он не может быть сталкером. У него нет татуировок.

— Сара. Когда я была у Лиама дома, мне написал Сталкер...

Счастье Лиама сейчас заключалось в том, что Сара не была какой-нибудь айтишницей, знающей про автоответы.

— А ещё он, кажется, богат, — добавила я, разгрызая кубик льда.

— Насколько? — встрепенулась Сара.

— Дом возле леса, бассейн, терраса.

— Ууууууу, да ты попала к Кристиану Грею. — Ты собираешься на кофе с человеком, которого встретила в парке, у которого длинные серые волосы и который живёт в лесу. Я хотя бы не выдаю себя за здравомыслящую.

Я хотела возразить, но Сара подняла палец.

— И не надо говорить, что у него нет татуировок. Корректор существует не только для того, чтобы скрывать последствия плохого освещения на фотографиях.

Я нахмурилась. Честно говоря, я не пользовалась косметикой и понятия не имела о корректорах, хайлайтерах и всей этой женской мишуре. Я долго выдохнула.

— Надеюсь, у него нет Красной комнаты и хлыстов...

Сара перевела взгляд на фигурку динозавра, затем на меня и прищурила свои зелёные глаза.

— Кэсс... Скажи, что коллекционного Индоминуса у него нет.

Я промолчала, пряча глаза, и сделала ещё глоток мохито, достала мяту, пожевала.

— Фак... — Сара уронила рыжую голову на стол с такой силой, что столешница громко зазвенела.

— Есть... — конечно есть... — глухо пробормотала она.

— Нет, правда, Кассандра, мать его Майклсон, ты сама себя слышишь? Твой мозг сегодня вообще присутствует на собрании?

— Нет.

— Я заметила.

Я показала ей средний палец. Она ответила тем же. Настоящая дружба выглядела именно так.

Сара тяжело вздохнула и начала загибать пальцы.

— Давай по пунктам. Кто-то подарил тебе ДОРОГИЕ комиксы. — Первый палец. — Кто-то знает, что ты помешана на динозаврах. — Второй. — Кто-то дарит тебе коллекционного скорпиона. — Скорпиуса, — поправила я, дожёвывая пиццу. — Третий. — Кто-то явно располагает большими деньгами. — Четвёртый. — И теперь появляется мужчина, который любит динозавров, коллекционирует фигурки и живёт в доме стоимостью как небольшой остров... Имея при этом серые волосы, я просто напомню...

Она внимательно посмотрела мне в глаза.

— И ты не видишь здесь ничего странного, очевидного, например?

Я молчала. Видела, конечно, я видела. Но каждый раз, когда вспоминала Лиама, все эти логические цепочки начинали разваливаться. Перед глазами всплывала его улыбка, его голос. То, как он поправлял мои пальцы на гитаре, и мозг моментально переставал работать.

— Это не он, — тихо сказала я.

Сара посмотрела на меня с обречённым сочувствием.

— Ты уже решила это заранее, да? Что ты ещё прячешь от меня?

— Я ничего от тебя не прячу.

— Ты притащила на встречу с подругой коллекционного динозавра и уже минут десять поглаживаешь коробку. У тебя очень специфическое понимание слова «ничего».

— Это коллекционная ценность.

— Ага. И Лиам — просто преподаватель музыки.

Я отвернулась к окну, за стеклом лениво двигались машины. Спешили люди. Жизнь продолжалась как обычно. Только моя постепенно превращалась в мой собственный дарк-роман у меня на глазах.

— Кэсс. — Сара взяла меня за руку и внимательно посмотрела мне в глаза. — Не убеждай себя, что он безобидный только потому, что умеет рассмешить тебя или угадать подарок. И не путай то, что он знает о тебе, с тем, что он имеет право на тебя. Будь осторожна.

Я впервые за весь разговор не смогла придумать ни одной остроумной реплики в ответ. Она говорила так искренне и серьёзно, что я просто не хотела переводить в шутку. Где-то глубоко внутри уже шевелилась мысль, которую я изо всех сил пыталась игнорировать. А что, если она права?

---

Примерно через час мы встретились с Лиамом в небольшом ресторане на набережной. Я пришла первой и совершила огромную ошибку: я успела накрутить себя за двадцать минут ожидания. Я уже мысленно провела расследование, раскрыла личность сталкера, разочаровалась в своей теории и снова в неё поверила. В какой-то момент я даже открыла заметки в телефоне.

Подозреваемый № 1: Лиам.

Мотив: одержимость, странная любовь к динозаврам, подозрительно богатый дом в лесу.

Против: красивый голос, приятная улыбка, не пытался похитить меня во время урока. Жаль(((

— Кассандра, — прошептала я, — планка у тебя где? На уровне подвала? Если бы Сара увидела это, она бы не стала меня спасать. Она бы села рядом, открыла попкорн и наблюдала, как я собственными руками уничтожаю остатки здравого смысла.

А потом появился Лиам, и все мысли дружно покинули мою голову.

Чёрная рубашка сидела на нём настолько хорошо, что это должно было регулироваться законом. Рукава были закатаны до локтей. На запястье поблёскивали часы. Серые волосы были собраны в длинный хвост. Я почувствовала, как мозг окончательно увольняется с работы.

А я была в лимонном платье, сверху было накинуто серое пальто на плечи, и хоть была осень, мне не было холодно. Мне было жарко от того, какой он был красивый. Хотелось наброситься на него прямо здесь, на этом чёртовом диване, прямо на глазах у охреневших официантов.

— Ты выглядишь так, будто увидела динозавра, — улыбнулся он, занимая место напротив.

— Лучше, — улыбнулась я.

— Ты выглядишь шикарно, Кассандра, — сказал он и подозвал официанта. Мы сделали заказ. Я заказала морепродукты, а он мясо с салатом и вина.

— Я сегодня, кстати, коллекционного Скорпиуса купила, — обворожительно улыбнулась я, пытаясь разглядеть, как мышцы на его лице дрогнут, но ни один мускул не дрогнул.

— Неплохо. Мне больше Рекси нравится, она милая.

А дальше каким-то образом мы проговорили почти два часа. О музыке, фильмах о динозаврах, мультфильмах про Юрский период. О путешествиях. Причём на теме динозавров мы задержались максимально долго.

— Индоминус всё равно лучше, — уверенно заявила я.

— Это потому что ты явно любишь драматичные проекты с плохими последствиями, судя по тому, что тебе было её жалко в конце, но это твой любимый финал.

— Ты сейчас про динозавра или про мою личную жизнь? — решила пошутить я.

— И про то, и про другое. — Он рассмеялся. Это было так нечестно. Красивые мужчины не должны так смеяться.

Я ткнула в него вилкой в воздухе.

— Осторожнее. Я пишу тёмные романы. Могу сделать тебя персонажем.

— О, ты пишешь дарк-романы? — удивлённо похлопал он веером длинных ресниц.

Ресторан был из тех, где официанты двигаются бесшумно, будто их специально обучали не нарушать чужие разговоры. Приглушённый свет струился с потолка тёплыми янтарными каплями, ложился на белые скатерти, на тонкие бокалы, на серебро приборов. Где-то у дальней стены тихо играл рояль — не навязчиво, а так, будто музыка просто дышала вместе с залом. Пахло морем, лимоном и поджаренным сливочным маслом. За окнами набережная тонула в сумерках, и редкие огни отражались в тёмной воде длинными дрожащими полосами.

Передо мной стояла тарелка с устрицами на колотом льду — раковины влажно блестели, рядом лежали дольки лимона и маленькая чашечка с соусом. Чуть дальше дымились мидии в белом вине, а на отдельной тарелке красовался бутерброд с красной икрой — тонкий ломтик поджаренного хлеба, масло, икра, и всё это выглядело почти неприлично дорого. Я подцепила вилкой мидию, вытащила нежное мясо из раковины и отправила в рот, запивая глотком вина. Вкусно. Прямо до неприличия вкусно.

— Психиатр, который пишет тёмные романы. Это... неожиданное сочетание.

— Почему? — прищурилась я. — Думаешь, психиатры пишут только научные статьи и жалобы на жизнь?

— Я думал, вы лечите людей, а не придумываете им новые травмы.

— Я совмещаю. Днём разбираю чужие проблемы, вечером создаю свои. Очень удобно: материал для книг всегда под рукой.

Он усмехнулся, отпивая вина, и невозмутимо вернулся к своему мясу. Нож мягко прошёл по стейку, вилка подцепила кусок, и он отправил его в рот с таким спокойствием, будто мы обсуждали погоду, а не мою вторую профессию. За окном проплыл огонёк — чья-то машина медленно ползла по набережной. Рояль сменил мелодию на что-то более тягучее, почти ленивое.

— И кто же твой главный герой? Какой-нибудь мрачный тип с тяжёлым прошлым, который мучает всех вокруг?

Я внимательно посмотрела на него. Слишком спокойно. Слишком буднично. Будто он уже знал ответ и просто проверял, как я его произнесу. Я взяла устрицу, выжала на неё лимон, проглотила — холодная, солёная, с лёгкой сладостью моря — и только потом ответила.

— Вообще-то да, — осторожно начала я. — Макс Рысьев. Портит жизнь всем, до кого дотянется, а своей женщине — особенно качественно, с размахом.

— Звучит как человек, которому нужен хороший психиатр, — заметил он, не поднимая глаз от тарелки.

— Ему нужен психиатр, адвокат и, желательно, пожизненное. Но читатели его обожают.

— Читатели обожают мрачных типов с тяжёлым прошлым, — кивнул он. — Знакомая история.

Вот оно. Я подалась вперёд, вглядываясь в его лицо. В зале тихо звякнуло серебро о тарелку где-то за соседним столиком, кто-то тихо рассмеялся, но я слышала только собственное сердце.

— Ты так говоришь, будто читал.

— А если читал? — Он поднял глаза, и в них не было ни искры, ни улыбки, ни подсказки. Только ровный, почти ледяной интерес.

— Тогда ты либо мой самый преданный фанат, либо самый подозрительный мужчина в этом ресторане. — Я выдержала паузу и откусила от бутерброда с икрой. Икра лопнула на языке солёным взрывом. — Пока что счёт не в твою пользу.

— Кстати, — я отпила вина, — у меня в новом романе есть персонаж, который проколол себе хер шипами с двух сторон. Ну, для остроты ощущений. Я пока думаю, убить его или оставить жить.

Лиам поперхнулся вином. Кашель вышел сдавленный, некрасивый, совсем не аристократичный. Он схватил салфетку, промокнул губы, но глаза уже слезились.

— Прости, — выдавил он. — Я просто... — он снова кашлянул, — не ожидал.

— Что, слишком? — невинно уточнила я, подцепляя мидию.

— Нет, просто... — Он откашлялся, отставил бокал и посмотрел на меня с абсолютно искренним ужасом. — Зачем?

— Затем, что это дарк-роман. Здесь либо боль, либо смерть. Иногда и то, и другое одновременно.

— Но... шипы?

— Он сам так решил. — Я пожала плечом. — Я тут при чём?

Лиам медленно выдохнул, взял салфетку, вытер руки и только потом снова потянулся к вину. Осторожно, будто оно могло его укусить.

— Ты очень страшный человек, Кассандра.

— Я психиатр, который пишет дарк-романы. Ты сам сказал, что это неожиданное сочетание.

Он посмотрел на меня поверх бокала, и в его глазах было что-то среднее между восхищением и желанием проверить, не шучу ли я.

Он тихо рассмеялся, отпил вина и снова вернулся к мясу. Свет от лампы скользнул по его запястью, по часам, по длинным пальцам, сжимавшим нож.

— А что, если я просто хорошо разбираюсь в людях?

— Тогда тебе стоит сменить профессию. Преподаватель музыки с такими навыками мог бы работать в полиции. Или в психиатрии. Или в моих книгах.

— В твоих книгах? — Он даже не удивился. Просто положил кусок мяса в рот, прожевал и посмотрел на меня.

— У меня как раз освободилось место главного злодея, — пожала я плечом, стараясь не выдать, как внимательно слежу за его реакцией. Взяла мидию, но есть не стала — держала на вилке, будто маленький щит. — Правда, он должен быть обаятельным. Ты подходишь.

— Я польщён. — Он чуть наклонил голову. — А что делает твой главный злодей?

— Следит, манипулирует, влезает в чужую жизнь без разрешения и искренне считает, что имеет на это право. — Я смотрела ему прямо в глаза. — Типичный представитель жанра.

Он выдержал взгляд. Ни один мускул не дрогнул. Вилка спокойно вернулась к тарелке. Рояль заиграл тише, будто тоже прислушивался.

— Звучит как очень плохой человек.

— Ещё какой. Но самое мерзкое — он обаятельный. Читатели ему сочувствуют. Некоторые даже влюбляются.

— А ты?

— Я его создала, — улыбнулась я. — Я имею право его ненавидеть.

— И что с ним в итоге будет?

— Пока не решила. Могу убить. Могу посадить. Могу оставить страдать до конца книги. — Я сделала глоток вина. — Всё зависит от настроения.

— Жестоко, — сказал он ровно, отрезая новый кусок. На тарелке оставалась ещё половина стейка, и он расправлялся с ней с методичной невозмутимостью.

Я не выдержала.

— Ты вообще понимаешь, о чём я?

— О твоих книгах, — ответил он спокойно, поднимая глаза. — Ты же сама сказала.

— Да, но... — Я запнулась, положила мидию обратно на тарелку. — Ты так говоришь, будто уже слышал что-то из этого.

— Кассандра. — Он отложил нож и вилку, впервые за вечер посмотрев на меня без тени улыбки. — Я преподаватель музыки. Я не читаю дарк-романы. Я даже не знал, что это жанр, пока ты не сказала.

— Правда?

— Правда.

Я откинулась на спинку стула, чувствуя себя полной идиоткой. Он смотрел на меня спокойно, почти с лёгкой жалостью, и снова взялся за мясо. Я машинально взяла устрицу, но есть не стала — просто держала раковину в руке, холодную и влажную.

— Прости, — буркнула я. — Просто в последнее время мне везде мерещится одно и то же.

— Что именно? — спросил он, не поднимая глаз от тарелки.

— Сталкер.

Он замер на полсекунды. Всего на полсекунды, но я это заметила. В зале кто-то уронил вилку, и звон разлетелся по тишине, как выстрел.

— У тебя есть сталкер? — спросил он, поднимая вино.

— Долгая история, — отмахнулась я. — Забей.

— Уже забыл, — кивнул он и сделал глоток, будто мы обсуждали пробки на дорогах.

Я смотрела, как он невозмутимо ест, как держит бокал, как ровно дышит, и не понимала, что меня бесит больше: то, что он так спокоен, или то, что я никак не могу понять, притворяется он или нет. За окном по набережной прошла пара, ветер дёрнул плафон уличного фонаря, и свет на секунду качнулся.

— Знаешь, — сказала я вдруг, — у моего злодея есть одна проблема.

— Какая?

— Он слишком много о ней знает. — Я ткнула вилкой в воздух. — Не о героине. О жертве. Про любимые вкусы, про привычки, про то, о чём она молчит. Такой человек не может быть просто обаятельным мерзавцем. Он либо влюблён, либо одержим. А чаще и то, и другое.

Лиам медленно прожевал, проглотил и только потом ответил:

— И чем это плохо для сюжета?

— Тем, что читатель начнёт ему сочувствовать. — Я поставила бокал. — А я этого не хочу.

— Ты хочешь, чтобы его ненавидели.

— Да.

— Но при этом писала его обаятельным?

— Чтобы ненавидели сильнее. Когда обаятельный человек делает мерзкие вещи, это бесит в разы больше.

— А если он не притворяется? — спросил он ровно, подцепляя мясо. — Если обаяние настоящее, и одержимость настоящая, и он правда не понимает, почему его не хотят пускать в чужую жизнь?

Я поставила бокал на стол чуть резче, чем собиралась. Вино качнулось, поймало свет.

— Тогда это ещё хуже. Потому что такой человек искренне верит, что имеет право.

Лиам чуть улыбнулся, но как-то невесело. Отрезал ещё кусок, но есть не стал — просто держал вилку в руке.

— Ты очень серьёзно относишься к своим героям.

— Я психиатр. Я знаю, что злодеи не рождаются с табличкой на лбу. Они рождаются с уверенностью, что правы.

— И как ты с ними борешься? В книгах, я имею в виду.

— Даю им то, чего они не ждут. — Я откинулась на спинку. Взяла бутерброд с икрой, откусила маленький кусочек. — Героиню, которая не боится и не сбегает. Которая смотрит прямо и задаёт неудобные вопросы.

— И они сдаются?

— Некоторые сдаются. Некоторые ломаются. Некоторые пытаются её сломать. — Я пожала плечом. — Как пойдёт.

Он несколько секунд молчал, потом поднял бокал. Свет заиграл в вине тёмно-красным.

— За героиню, которая не боится задавать вопросы.

Я чокнулась с ним, стараясь не думать о том, почему этот разговор вдруг стал казаться мне слишком личным. За окнами набережная совсем потемнела, и огни теперь казались ярче, чем были. Рояль заиграл что-то медленное, почти грустное.

Я смутилась, и, наверно, это было приятно.

Я снова попыталась найти хоть какую-то зацепку. Любую. Хоть что-нибудь, но ничего не складывалось. Этот человек был чересчур спокойный, открытый. Слишком... нормальный для того, кто оставляет замороженную сперму в морозилке и строчит как одержимый. Это меня сбивало с толку. Мой сталкер знал про «Клуб Романтики», про мои любимые истории, про моих фаворитов. Знал вещи, о которых вообще никто не должен был знать. А Лиам сидел напротив и выглядел человеком, который понятия не имеет, почему половина женщин в интернете готова отдать последние алмазы за очередного зелёноглазого абьюзера с трагичным прошлым. Моя чуйка на психопатов сказала «до свидания», в то время как матка сказала «нихуя себе какой красавчик, берём!!!».

Когда мы вышли из ресторана, уже стемнело. Ветер с океана трепал мои волосы, и я поёжилась. Он снял своё чёрное пальто и накинул мне на плечи. Ткань ещё хранила тепло его тела. От него пахло парфюмом, текилой и лаймом и прохладным вечерним воздухом, и я на секунду забыла, что собиралась сказать. Я остановилась возле своего старенького Опеля и открыла дверцу.

— Спасибо за вечер.

— Тебе спасибо, — ответил Лиам, улыбнувшись.

Несколько секунд мы стояли друг напротив друга. Это оказалось самым неловким моментом за весь вечер. Я чертовски хотела, чтобы он меня поцеловал, и одновременно боялась этого.

— До следующего урока? — спросила я, слегка отстранившись, не давая ему шанса поцеловать меня.

— До следующего урока, — кивнул он, и улыбка не спадала с его лица.

Я села в машину и завела двигатель, мечтая, чтобы он распахнул дверцу и повалил меня на сиденья. Стартер провернулся с надрывным визгом, движок схватил со второго раза, и я, выжав сцепление, тронулась со стоянки.

— Великолепно, — пробормотала я. — Я сама отказалась от поцелуя, которого хотела. Если бы я была персонажем своего романа, читатели уже требовали бы заменить главную героиню.

Телефон сразу завибрировал. Я улыбнулась и взяла его в руки, но улыбка слетела с моего лица.

Мудазвон: Ты слишком много улыбаешься рядом с ним, Кассандра.

Я посмотрела в зеркало заднего вида. Лиам стоял и провожал мою машину взглядом... Он не держал в руках телефон.

Кассандра: А ты слишком много за мной следишь. Это уже не сталкинг, это полноценная вторая работа. Ты хотя бы налоги платишь? — напечатала я одной рукой, выворачивая тяжёлый руль, чувствуя приятное сопротивление. Такое же я бы хотела оказать Лиаму прямо сейчас, чёрт... Я закусила губу.

Мудазвон: Я плачу налоги на твоё счастье.

Кассандра: Тогда у тебя большой налоговый долг, я сегодня улыбалась весь вечер, иди в налоговую, оформляй рассрочку.

Мудазвон: Ты такая строптивая, Кассандра, за это ты мне и нравишься 🤭

Кассандра: Это не я строптива. Это ты невыносимо скучен. Попробуй что-нибудь оригинальное, например, прислать мне мем про сталкеров. Я хочу знать, есть ли у тебя чувство юмора, или это профдеф))))

Через минуту пришла картинка.

На ней мужчина стоял за деревом, а под изображением было написано: «Я не сталкер, я просто очень невнимательный парень».

Я рассмеялась так резко, что едва удержала руль.

Кассандра: ОХРЕНЕТЬ. Так у тебя есть чувство юмора. Теперь ты опасен вдвойне.

Мудазвон: Я всегда был опасен.

Кассандра: Да, но раньше ты был опасен и скучен. Это сочетание обычно встречается у налоговых инспекторов и мужчин, которые присылают «привет, красавица» в три часа ночи.

Мудазвон: А ты отвечаешь мужчинам, которые присылают тебе сердечки

Кассандра: Тебе не кажется, что ты немного путаешь интерес с правом собственности?

Мудазвон: Мне не нравится этот мужчина.

Кассандра: А мне не нравится, что ты считаешь мою личную жизнь совместным проектом. Где договор? Где моё согласие? Где хотя бы презентация с бюджетом?

Мудазвон: Он тебе не подходит.

Кассандра: Спасибо за экспертное заключение. Подпишешь его как «мужчина, которого никто не просил»?

Мудазвон: Ты можешь сколько угодно шутить.

Кассандра: Могу. У меня вообще талант превращать отвратительные ситуации в развлекательный контент. За подпиской обращайся отдельно.

Мудазвон: Я не хочу, чтобы он тебя обидел.

Я крепче сжала руль.

Кассандра: Тогда начни с себя.

Руки крепче сжали руль. На самом деле мне нравились наши перепалки, мне просто нравилось его бесить. Но теперь я волновалась за Лиама. Что, если этот муд решит ему навредить?

Кассандра: Давай я сама решу, кто мне подходит .!.

Я выключила телефон и села писать дарки. Не зная о том, что человек, в которого я влюбляюсь, был тем, кто доводил меня до скрежета зубов минуту назад.