Десятая часть главы «Один миллион свобод»

И вот Бернал спустил вожжи, отдал кобылу нашему конюшнику с дополнительной платой, в которую входила особая ухоженность за Эверилом, хозяин конюшни, впрочем, не теряя возможности, накормил лошадь, помыл ее, причесал гриву и сделал всё как надо. А Бернал тем временем уже пришел в штаб Белой розы, поднялся на второй этаж, где ровным слоем была постелена красная дорожка, мраморные колонны держали последний этаж, а столы и стулья, поставленные в ряд, были оббиты белым бархатом, украшенные золотыми камнями. И медленными шагами наёмник рассматривал всё это неспеша, пока неизвестный музыкант играл на золотом, как солнце, клавесине. Но шёл он сюда не за красивыми портретами, кои могли быть сделаны местной свитой, а за его давнишней подругой, хотя Бернал ее принимал не как подругу, ибо многое у них было: и ссоры, и недопонимания, да даже случаи, когда приходилось закрывать тыл друг друга. Она тоже была наёмником, как Бернал, но было в ней что-то особенное, что-то такое, что было только у нее. А еще, Бернал никогда не понимал, как Вивиан могли назвать мужским именем, и почему она не хочет его менять, он тоже не понимал, ну тут сами знаете, как говорится, всему своё, кто-то не любит работать, кто-то любит работать, а кто-то будет готов все дни и ночи валяться на диване и думать, авось что-нибудь получится. Само собой, Вивиан не была бы особенной, если бы не сочетала в себе ничего из вышеперечисленного, посему Бернал и считал ее такой необычной, хоть она и была старше Бернала на пять, а то и шесть лет. Да вы не ослышались пока Бернал был ещё подростком он любил взрослую женщину, которая была старше его на шесть лет, вы только вдумайтесь на шесть лет! Но странника без имени это никак не смущало, ибо все ему говорили: «непогодам ты растёшь, непогодам, а по месяцам». И вот Бернал посмотрел на золотое зеркальце в уборной. Телом он был прямо скажем красивым: высокий для своего возраста, кожа бледная, скулы острые как скалы, тонкие губы аристократичные, худые черты лица, светло-голубые глаза, а волосы... Мама родная не узнала бы, каштановые, почти чёрные, зачесаные назад, да такие вьющиеся, что прямо до плеч доставали. Иногда смотришь на него и сразу понимаешь: не парень уж вовсе, а настоящий, статный мужчина с характером и трагедией, как Саламандра. 

— Сударь, не найдётся ли у вас гребень? — Сказал Бернал, поправляя галстук цвета спелой вишни. 

— Милсдарь, вы мягко сказать пытаетесь быть похожими на культурных людей, и выглядите соответственно, но просить у сударя гребень это, пожалуй, очень вызывающе, если только вы не хотите вызвать меня на дуэль и окрасить траву красным цветом. — Ответил спокойно мужчина, стоявший рядом у другого зеркала.

— Боюсь, вам не понадобится вызывать меня на дуэль по такому пустяку, до новых встреч, сударь. — Процедил Бернал и вышел вон.

Спальня Вивиан, как помнил странник, находилась на третьем этаже и чтобы попасть туда, на удивление нужно было воспользоваться винтажной лестницей, что висела словно люстра в конце зала. Он неспешным шагом пошел вверх по лестнице, наслаждаясь музой клавесина. Навстречу ему спускался очередной гость, который видимо был слугой княгини Софьи, он посмотрел на странника холодным взглядом будто хотел плюнуть ему в лицо, но Бернал этого не заметил, хотя заметил, однако не обратил внимания, ибо такие "Скрытые оскорбления" он принимал в лицо каждый день. Миновав лестницу, странник без имени постучал в дверь, за которой как он думал живет Вивиан, но вскоре ручка дёрнулась и навстречу ему показался мутный человек с синяками под глазами.

— Чего тебе? — крикнул на весь коридор странный человек.

— Извиняюсь... — мягко произнёс Бернал, быстро закрыв входную дверь.

Кого угодно ждал он встретить, но только не пьяницу, чьи помыслы он, так сказать, не очень любил.

Вдали виднелись две молодые девушки, которые бурно обсуждали случай на свадьбе. Бернал подошёл к ним поближе и спросил.

— Вы случаем не знаете, где находится Вивиан?

— Вейн? — сказала одна из девушек с блондинистыми кучерявыми волосами.

— Она самая, да, Вейн.

— Вон та дверь, — констатировала девушка в бежевом платье, указав развернутой ладонью на дверь с номером трех шестёрок.

— Видно сам бог велел мне не суваться туда, — подумал Бернал и все же тихо, почти бесшумно постучал в красную дверь.

Ему не открыли.

— Я войду?

Никто не ответил.

Бернал дернул. Дверь открылась. В спальне никого не было. Аккуратными шагами прошел дальше. В гардеробной, он увидел как она одевала экипировку.

— Давно не виделись. — Сказал Бернал, протянув ей корзинку из алых роз. Она посмотрел на него не взяв подарок.

— Положи на стол. — хладнокровно изрекла Вивиан, — Где пропадал? — добавила она.

— Занимался расследованием.

— Обычно ты крушишь все подряд пламенем, а тут взялся за ум, надо же.

— У меня есть вопрос один, когда мы спасали ситуацию на свадьбе ты воюя с культистами ничего не заметила?

— Конкретнее.

— Ну, я к тому, что не заметила ли ты как культисты резко исчезли, обернувшись в пепел.

— Заметила. И?

— Я тут разузнал кое-что интересное, оказывается это был Каин-Рах — создатель Синода, он способен создавать иллюзии, которые кажутся реальностью.

— Ты думаешь мне это интересно?

— Мы же всё-таки...

— Лучше расскажи мне, почему ты променял меня вновь на свои бесконечные и не особо важные дела, посмотри мне все равно на случай в княжестве, Белой розе плевать — все кроме тебя забыли про случай в княжестве, а ты забыл меня, когда я ждала тебя в этой золотой обёртке. 

— Я...

— Не извиняйся, — перебила она, — Ты такой какой есть, бесчувственный нарцисс.

Она вышла из спальни, оставив Бернала наедине со своей совестью. Долго он стоял, держа кончиками пальцев корзину с цветами. Долго. И ничего ничего более не было в его голове, ибо проблемы накапливались со всех сторон снежным комом.