Шпионы, которым история испортила финал

Три подлинные истории, в которых разведчики добивались своего, а результат оказывался совсем не тем, на который они рассчитывали.

Поехали. 

В октябре 1943 года в немецком посольстве в Анкаре появился человек, предложивший продать секретные документы британского правительства. Он получил за них огромное состояние.

Шестью годами раньше в Париже исчез русский генерал. Перед уходом он оставил запечатанный конверт, внутри которого находилось имя человека, организовавшего встречу с его похитителями. Имя прочитали в тот же вечер, но генерала это уже не спасло.

А весной 1956 года советские военные обнаружили под Берлином американский разведывательный тоннель. Находку представили публике как блестящую победу контрразведки, умолчав об одном обстоятельстве: в Москве знали о тоннеле ещё до того, как рабочие начали его строить.

Все три случая подробно описаны в исторических исследованиях. В них хватает сомнительных решений, человеческих слабостей, случайностей и последствий, которые проявились спустя годы. Некоторые подробности по-прежнему вызывают споры, но главные события подтверждаются документами.

И ни одному из участников заранее не было известно, чем закончится его собственная история.

Цицерон. Деньги за настоящие секреты

Анкара. Октябрь 1943 года.

Когда Эльеса Базна предложил германскому посольству купить секретные британские документы, первым человеком, к которому он обратился, оказался его прежний работодатель Альберт Йенке.

Предложение само по себе выглядело достаточно нагло. Человек, которого Йенке когда-то нанимал в качестве слуги, теперь утверждал, что располагает доступом к важнейшей дипломатической переписке Великобритании. За первые две плёнки с фотографиями документов он потребовал двадцать тысяч фунтов стерлингов. Следующие материалы намеревался продавать отдельно.

Йенке знал, что перед ним человек предприимчивый и любопытный. По свидетельствам, Базна и прежде проявлял интерес к бумагам своих работодателей. Но существовала существенная разница между чужим любопытством и предложением приобрести секреты британского правительства, да ещё за сумму, которую рядовой немецкий чиновник едва ли мог даже представить.

Посольский советник передал сведения Людвигу Мойзишу, сотруднику германской разведки. Тот должен был выяснить, чего стоит предложение Базны, и одновременно решить гораздо более неприятную задачу: как проверить человека, который может оказаться британским провокатором?

В Европе шла война, положение Германии становилось всё тяжелее, а Турция сохраняла нейтралитет. Анкара превратилась в место, где представители противоборствующих держав следили друг за другом с особенным усердием. Британия стремилась склонить турецкое правительство к вступлению в войну на стороне союзников. Германия пыталась удержать его от этого шага. Переговоры, дипломатические сообщения и военные планы приобретали здесь вполне практическое значение.

Поэтому возможность читать переписку британского посла казалась слишком заманчивой, чтобы от неё отказаться.

Получив согласие из Берлина, Мойзиш назначил встречу на вечер 30 октября.

Базна принёс две катушки непроявленной фотоплёнки. Немцы заранее подготовили лабораторию в подвале посольства, где можно было быстро обработать материал, сохранив всё происходящее в тайне даже от большинства собственных сотрудников.

Когда фотографии проявили, у Мойзиша появились веские основания продолжить знакомство.

На снимках находились настоящие британские документы. Служебная переписка, дипломатические сообщения, материалы с грифами высшей секретности. Причём достаточно свежие: между составлением многих бумаг и их появлением у немцев проходило всего несколько дней.

Базна получил деньги.

За следующие месяцы встречи повторялись неоднократно. Плёнки переходили от камердинера к разведчику, деньги двигались в противоположном направлении, а немецкое посольство регулярно отправляло в Берлин сведения, за которые в обычных условиях пришлось бы создавать сложнейшую агентурную сеть.

Вскоре источнику присвоили кодовое имя «Цицерон».

Особенно любопытным было то, каким образом этот человек вообще добрался до секретов.

Базна работал камердинером сэра Хью Нэтчбулл-Хьюджессена, британского посла в Турции. В его обязанности входило обслуживание хозяина, уход за одеждой и обычная домашняя работа. О дипломатических решениях он узнавал не на переговорах, а из бумаг, которые посол приносил в резиденцию.

Нэтчбулл-Хьюджессен принадлежал к старой дипломатической школе. Он привык к определённому порядку жизни, к домашней прислуге и к тому, что доступ камердинера в личные помещения является естественной частью устройства большого дипломатического хозяйства.

Но война изменила значение обычных домашних привычек.

Секретные документы оказывались в резиденции, где их защита была гораздо слабее, чем в служебных помещениях посольства. Базна получил возможность открывать места хранения и фотографировать содержимое. По материалам позднейшего британского расследования, он пользовался отсутствием посла, в том числе когда тот принимал ванну или уходил заниматься музыкой.

Для съёмки требовалось немного времени. Документ извлекали, фотографировали и возвращали на место. Потом Базна передавал плёнку немцам и ждал следующей возможности.

Никакого взлома дипломатических шифров, сложного оборудования или проникновения под вымышленной личностью. Посол сам приносил секреты домой, а его камердинер располагал достаточным доступом, чтобы их копировать.

За несколько месяцев «Цицерон» передал германской разведке большое количество документов исключительной важности.

И здесь началась вторая история, разворачивавшаяся уже далеко от Анкары.

В Берлине поступавшие сведения вызывали одновременно восторг и подозрение.

С одной стороны, фотографии выглядели подлинными. Они содержали подробности союзнических переговоров, дипломатических планов и военных приготовлений, получение которых могло дать Германии серьёзное преимущество.

С другой стороны, информация поступала с невероятной лёгкостью. Чиновники и руководители разведывательных ведомств сомневались, способен ли обычный слуга действительно иметь такой доступ. Возникали подозрения, что британцы сознательно подсовывают немцам дезинформацию.

К недоверию добавлялась обычная борьба за влияние.

В нацистской Германии внешняя политика, военная разведка, службы безопасности и партийное руководство существовали в постоянном соперничестве. Каждый стремился распоряжаться полученной информацией и опасался, что успех достанется соседнему ведомству. Сведения проходили через многочисленные руки, обсуждались, перепроверялись и иногда теряли значение раньше, чем по ним принимали решения.

Получалось странное положение. Германия располагала человеком, способным фотографировать секретные бумаги одного из важнейших британских посольств, платила ему фантастические деньги, но далеко не всегда умела извлечь из приобретённых документов практическую пользу.

Весной 1944 года деятельность «Цицерона» прекратилась.

Британцы уже знали о серьёзной утечке. Источники американской разведки в германском посольстве помогли установить, что немцы получают доступ к британским секретам, хотя самого Базну тогда разоблачить не удалось. Позднее расследование выявило неприятные подробности обращения с документами в посольской резиденции.

После войны даже возникали опасения, что через «Цицерона» немцы могли получить точные сведения о подготовке высадки союзников в Нормандии. Однако документального подтверждения такого провала британские проверки не обнаружили.

Сам Базна к тому времени успел исчезнуть из прежнего круга и заняться собственными делами.

За месяцы сотрудничества с германской разведкой он получил, по распространённым оценкам, около трёхсот тысяч фунтов стерлингов. Точная сумма в источниках различается, но масштаб вознаграждения сомнений не вызывает. Для камердинера это было состояние, позволявшее навсегда оставить службу.

Базна намеревался воспользоваться заработанным. Известно, в частности, что он участвовал в расширении гостиницы в турецком городе Бурса. Дело требовало вложений, расчётов с поставщиками и подрядчиками, перевода денег в имущество.

Именно тогда возникла проблема.

Британские банкноты, полученные от германской разведки, оказались фальшивыми. По историческим исследованиям, поддельной была значительная часть выплат.

Происхождение денег выяснилось позднее.

Ещё в 1942 году нацистские спецслужбы начали крупную операцию по изготовлению фальшивых британских фунтов. Проект получил название «Бернхард».

Для работы в концлагере Заксенхаузен собрали группу заключённых, главным образом евреев, обладавших знаниями в области печати, гравировки и банковского дела. Их заставили воспроизводить британские банкноты с такой точностью, чтобы подделки могли проходить через обычные финансовые учреждения.

Заключённые изучали настоящие купюры, подбирали материалы, воспроизводили водяные знаки, серийные номера, особенности печати. Немцам удалось добиться высокого качества подделок, и эти деньги стали использовать для финансирования тайных операций, покупки товаров и оплаты агентов.

В том числе Эльесы Базны.

Сложно придумать более подходящее завершение его карьеры.

Несколько месяцев он фотографировал подлинные британские документы и передавал их германской разведке. Немцы, в свою очередь, вручали ему британские фунты, изготовленные заключёнными немецкого концлагеря. До войны подобную конструкцию сочли бы чересчур изощрённой даже для мошеннического романа.

Базна сумел получить секреты британского посла, избежал разоблачения во время операции и покинул службу состоятельным человеком. Но его работодатели предусмотрели ещё один обман, о котором камердинеру никто не сообщил.

В 1952 году Голливуд выпустил фильм «Пять пальцев», основанный на истории «Цицерона». Сам Базна позднее написал воспоминания, пытаясь объяснить свои поступки и собственную роль в событиях войны.

К тому времени от его прежнего богатства осталось немного. Бывший агент умер в Мюнхене в 1970 году, так и не сумев вернуть себе ожидаемого состояния.

Британский посол, чьи секреты он продавал, продолжил дипломатическую карьеру.

В этой истории довольно трудно определить, кому достался самый нелепый финал.

Курский соловей. Последняя записка генерала Миллера

Париж. 22 сентября 1937 года.

Генерал Евгений Карлович Миллер привык к опасностям, которые сопровождали политическую деятельность русской эмиграции.

К середине тридцатых годов он возглавлял Русский общевоинский союз, объединявший бывших офицеров Белой армии. После поражения в Гражданской войне эти люди оказались разбросаны по Европе, но продолжали поддерживать военные связи, помогать соратникам и обсуждать возможные способы борьбы с советской властью.

Для советских спецслужб РОВС представлял интерес как организация, способная объединять убеждённых противников большевиков. Его руководители становились объектами постоянного наблюдения.

В январе 1930 года в Париже исчез предыдущий председатель союза, генерал Александр Кутепов. Похищение связали с советской разведкой. Французским властям так и не удалось добиться возвращения генерала, а его дальнейшая судьба стала предметом многочисленных расследований.

Миллер хорошо помнил эту историю.

Поэтому, когда один из его соратников предложил встретиться с представителями германской стороны, генерал решил оставить письменное предупреждение.

Организатором встречи выступал Николай Владимирович Скоблин.

Во время Гражданской войны Скоблин командовал Корниловской дивизией. В эмиграции он сохранял положение среди бывших белых офицеров и пользовался доверием многих руководителей РОВС. Миллер знал его не первый год и имел основания воспринимать как человека своего круга.

Встречу назначили на половину первого дня, на углу парижских улиц Жасмен и Раффе. Скоблин обещал представить генерала двум людям, которых назвал германскими представителями.

Перед уходом Миллер составил записку, положил её в конверт и оставил в канцелярии союза. В ней были указаны время встречи, место, имя Скоблина и сведения о людях, с которыми предстояло познакомиться.

Последняя фраза объясняла, почему генерал счёл нужным это сделать:

«Может быть, это ловушка, на всякий случай оставляю эту записку».

После этого Миллер отправился на встречу.

Во второй половине дня его отсутствие стало вызывать вопросы. В штаб-квартире РОВС ожидали возвращения председателя, но генерал не появлялся. К вечеру стало ясно, что ждать дальше опасно.

Запечатанный конверт вскрыли.

Начальник канцелярии генерал Павел Кусонский и заместитель Миллера адмирал Михаил Кедров прочитали записку. Теперь у них имелись точное время, место последней известной встречи и фамилия человека, который её назначил.

Скоблина вызвали для объяснений.

Он явился и поначалу отрицал участие в организации встречи. Однако люди, сидевшие перед ним, располагали собственноручной запиской Миллера. Сведения, которые Скоблин пытался оспорить, были изложены в ней самим исчезнувшим генералом.

После предъявления записки Скоблин покинул помещение и скрылся.

Французская полиция начала расследование, но к этому моменту организаторам операции удалось выполнить главное.

Миллера уже вывезли из Франции.

Позднее стало известно, что встреча была ловушкой советской разведки. Генерала переправили в Советский Союз, заключили во внутреннюю тюрьму НКВД в Москве и держали там под следствием.

В мае 1939 года его расстреляли.

Скоблин тем временем исчез из Франции. Сведения о его дальнейшей судьбе остаются противоречивыми. По одной из наиболее распространённых версий, он оказался в Испании и вскоре погиб, но обстоятельства его смерти окончательно не установлены.

Французскому правосудию оставалось разбираться с людьми, которые могли знать о подготовке похищения.

Среди них оказалась жена Скоблина.

Её звали Надежда Плевицкая.

В дореволюционной России это имя было известно далеко за пределами театральной публики. Плевицкую называли «Курским соловьём». Крестьянская дочь из Курской губернии прошла путь до знаменитой исполнительницы народных песен. Её слушали в концертных залах, приглашали выступать перед знатной публикой. Среди поклонников её таланта были представители высшего общества Российской империи.

Плевицкая пережила революцию, Гражданскую войну и эмиграцию. На протяжении многих лет она продолжала выступать перед русской публикой в Европе. Для людей, потерявших родину, знакомые песни становились одной из немногих вещей, которые можно было увезти с собой.

В Париже певица принадлежала к заметным фигурам русской эмигрантской среды. На её концерты приходили люди, которые могли ожесточённо спорить о политике, но одинаково знали слова старых русских песен.

Скоблин и Плевицкая составляли известную супружескую пару. Бывший корниловский генерал и знаменитая певица участвовали в эмигрантской жизни, встречались с офицерами, политическими деятелями, знакомыми артистами.

Но за внешней стороной этой жизни скрывались контакты с советской разведкой.

Исторические исследования подтверждают, что супруги сотрудничали с советскими спецслужбами. При этом вопрос о точной роли Плевицкой в похищении Миллера остаётся значительно сложнее, чем простое утверждение о её непосредственном участии.

После бегства мужа французские следователи начали подробно восстанавливать её передвижения и контакты.

Интерес представляли события накануне исчезновения Миллера, встречи супругов со знакомыми, телефонные разговоры, время поездок по Парижу. Следствие сопоставляло показания Плевицкой со свидетельствами других людей и сохранившимися записями.

Особое внимание уделялось контактам супругов с Наумом Эйтингоном, советским разведчиком, участвовавшим в организации нелегальных операций за границей. В ходе следствия появились сведения о телефонных разговорах и встречах, которые расходились с первоначальными объяснениями певицы.

Для обвинения эти противоречия имели большое значение.

Сама Плевицкая отрицала участие в похищении.

Но дело развивалось в обстановке, когда русская эмиграция уже пережила исчезновение двух руководителей РОВС, а сама возможность работы советских агентов внутри организации представлялась вполне реальной. Французские газеты подробно освещали расследование. Знаменитое имя подсудимой только усиливало общественный интерес.

В декабре 1938 года начался процесс, привлёкший внимание французской и эмигрантской публики.

Следствие и обвинение рассматривали Плевицкую как участницу заговора, организованного совместно с мужем. Защита оспаривала её осведомлённость и подчёркивала недостаточность доказательств непосредственного участия.

Судебное разбирательство затрагивало не только похищение Миллера, но и всю двойственную жизнь семьи: положение Скоблина среди белых офицеров, связи супругов, их встречи с подозрительными знакомыми и объяснения, которые певица давала следователям.

Французский суд признал Надежду Плевицкую виновной в соучастии и приговорил к двадцати годам заключения.

Она подала апелляцию, но приговор остался в силе.

Скоблин, которому принадлежала центральная роль в устройстве роковой встречи, так и не предстал перед французским судом. Миллер находился в московской тюрьме и был позднее казнён. О судьбе обоих мужчин во Франции тогда знали гораздо меньше, чем теперь.

Плевицкую отправили в заключение.

Осенью 1940 года она умерла в тюрьме города Ренн. К тому времени Франция уже была разгромлена германскими войсками.

Прошли десятилетия, появились новые документы, были опубликованы исследования советских разведывательных операций, а позднее историк Памела Джордан посвятила Плевицкой отдельную биографию.

Картина её жизни оказалась сложнее образа певицы, случайно пострадавшей из-за преступлений мужа, и сложнее газетного изображения всесильной советской шпионки. Сотрудничество супругов с советской разведкой получило серьёзное документальное подтверждение, но обстоятельства конкретного участия Плевицкой в похищении Миллера продолжают обсуждаться исследователями.

В этой истории странным образом соединились несколько судеб.

Русский генерал, который опасался предательства и сумел заранее записать имя человека, назначившего встречу. Его соратник, организовавший ловушку и сумевший бежать. Знаменитая певица, чья жизнь закончилась во французской тюрьме. И советская разведка, которой удалось вывезти из Парижа главу одной из наиболее известных антисоветских эмигрантских организаций.

Записка Миллера позволила установить непосредственного организатора встречи уже в день исчезновения.

Но генерал вернулся из той поездки лишь в виде строки в архивном документе о его казни.

Берлинский тоннель. Разведка, которую решили не разоблачать

Берлин. Ночь с 21 на 22 апреля 1956 года.

В районе Альтглинике, на восточной стороне разделённого города, советские военные связисты приступили к работам на подземной кабельной линии. Причиной, которую объявили официально, стали повреждения связи после продолжительных дождей.

При вскрытии кабельной трассы обнаружилось чужое оборудование.

К линии были подключены устройства съёма сигнала. От них провода уходили в подземное сооружение, оборудованное куда основательнее обычного ремонтного колодца.

Под кабелями находилась специальная камера, а ниже начинался укреплённый тоннель. Он уходил под границу между секторами Берлина в сторону американской территории.

Военные проникли в сооружение и обнаружили техническую инфраструктуру разведывательной операции. Кабели, соединения, оборудование для передачи перехваченных сигналов.

К моменту обнаружения сотрудники американской стороны успели покинуть тоннель. Они заранее наблюдали за работами с западноберлинского объекта и понимали, что секретная операция подошла к концу.

Вскоре советские представители продемонстрировали находку прессе.

Фотографии подземного прохода появились в газетах. На них можно было рассмотреть металлические стенки, лестницы, кабели и технические помещения. Операция выглядела масштабной даже по меркам холодной войны.

Американская и британская разведки действительно построили секретный тоннель для прослушивания советской военной связи.

Его длина составляла около четырёхсот пятидесяти метров.

Но газетам сообщили далеко не всё.

Тоннель был известен советской разведке с самого начала его существования. Более того, первые сведения о будущем сооружении оказались в Москве ещё до утверждения окончательного плана строительства.

Чтобы понять, почему его вообще позволили достроить, приходится вернуться в 1953 год.

Берлин после Второй мировой войны оставался разделённым городом. В его восточной части располагались учреждения Германской Демократической Республики и советские военные структуры. Западные сектора контролировали США, Великобритания и Франция.

Граница проходила через улицы, кварталы и инженерные коммуникации. Под землёй продолжали существовать кабельные линии, проложенные ещё до разделения города.

Для разведки это открывало возможности, которых почти невозможно было добиться обычной агентурной работой.

В начале пятидесятых годов советские военные всё активнее использовали проводную связь. Телефонные и телеграфные кабели соединяли командные пункты, штабы, учреждения и узлы управления. Перехват радиосигналов оставался важным источником сведений, но часть военной информации теперь перемещалась по линиям, которые проходили под землёй.

Берлин находился на пересечении многих таких коммуникаций.

Американские специалисты пришли к выводу, что подключение к нескольким подземным кабелям может дать огромный объём информации о советских войсках в Восточной Европе. Данные позволили бы уточнять состав соединений, передвижения частей, состояние снабжения и характер приказов.

К этому времени британская разведка уже имела опыт подобных операций. Совместный проект получил американское название GOLD, а британцы использовали обозначение STOPWATCH.

Инженерная задача была чрезвычайно сложной.

Необходимо было точно определить положение нужных кабелей, выбрать место выхода к ним и провести тоннель так, чтобы земляные работы не вызвали подозрений. Затем требовалось подключить аппаратуру, не нарушив работу самой линии.

На американской стороне для прикрытия использовали объект ВВС. Под его территорией начали оборудовать подземный проход.

Строительство развернулось в 1954 году. За время работ вывезли более трёх тысяч тонн грунта. На укрепление сооружения ушло около ста двадцати пяти тонн стальных конструкций. Строителям приходилось учитывать грунтовые воды, вентиляцию, устойчивость стенок и необходимость скрывать от посторонних людей весь объём происходящего.

Работы завершили в начале 1955 года.

В мае тоннель начал действовать.

Технический результат оказался впечатляющим. Оборудование позволяло снимать разговоры и телеграфный обмен с нескольких линий. Перехваченные записи поступали к специалистам, переводчикам и аналитикам, которые обрабатывали материалы для американских и британских разведывательных служб.

За следующие одиннадцать месяцев удалось накопить около пятидесяти тысяч катушек магнитной ленты.

Перехватили десятки тысяч часов телефонных разговоров, огромный объём телеграфного обмена и сообщения, которые позволяли уточнять сведения о советских военных структурах. Позднейшие подсчёты ЦРУ дают более четырёхсот тысяч расшифрованных разговоров и около тысячи семисот пятидесяти подготовленных разведывательных сообщений.

На обработку полученного материала ушло ещё несколько лет.

Для западных служб операция стала одним из крупнейших технических достижений того времени.

А в Москве за её ходом наблюдали люди, знавшие о существовании тоннеля ещё до начала строительства.

Источником этих сведений был Джордж Блейк.

Британский разведчик, служивший в MI6, во время Корейской войны оказался в плену в Северной Корее. Там он начал сотрудничать с советской разведкой. После возвращения в Великобританию продолжил работу в британских спецслужбах, одновременно передавая информацию КГБ.

В октябре 1953 года Блейк присутствовал на совещании, где американские представители знакомили британских коллег с замыслом будущего берлинского тоннеля.

Проект существовал тогда главным образом в документах и расчётах.

В декабре того же года Блейк рассказал о нём своему советскому связному Сергею Кондрашёву. Подробное сообщение поступило в Москву в феврале 1954 года.

То есть ещё до того, как строительство вошло в основную фазу, КГБ располагал сведениями о том, что американцы и британцы намерены проложить подземный проход к советским линиям связи.

На первый взгляд, дальнейшие действия советской разведки кажутся странными.

Можно было предупредить военных связистов, изменить расположение кабелей или организовать обнаружение строительства. Противник потерял бы огромные средства, а Москва получила бы повод для дипломатического скандала.

Но существовала проблема, значительно более важная для советской разведки.

Блейк оставался действующим агентом внутри MI6.

Если бы тоннель обнаружили сразу после начала работ, британцы могли бы догадаться, что сведения об операции утекли ещё на стадии планирования. Круг посвящённых был достаточно ограниченным, и расследование неизбежно затронуло бы людей, имевших доступ к секретным совещаниям.

Блейк оказался бы под угрозой разоблачения.

В КГБ решили сохранить агента.

Сведения о тоннеле держали в чрезвычайно узком кругу. По рассекреченным материалам, о проекте не сообщили даже советской военной разведке и восточногерманской службе государственной безопасности. Обычные сотрудники связи продолжали использовать кабели, за которыми уже наблюдали американцы и британцы.

В результате возникла ситуация, довольно редкая даже для истории холодной войны.

Американская разведка строила секретное сооружение, советская разведка знала о его назначении, но обе стороны были заинтересованы в том, чтобы работы продолжались.

КГБ необходимо было сохранить Блейка. ЦРУ требовались сведения из прослушиваемых линий.

И пока Москва решала, когда допустимо закрыть операцию, западные аналитики продолжали получать записи.

К концу 1955 года советские специалисты сумели установить местоположение подключения к кабелям. После этого началась подготовка к обнаружению тоннеля, которое должно было выглядеть естественным результатом ремонтных работ.

В апреле 1956 года подходящие обстоятельства появились.

Продолжительные дожди действительно вызвали неисправности подземной связи. В ночь с 21 на 22 апреля советские военные связисты начали раскопки и вышли к оборудованию прослушивания.

Дальнейшее тщательно документировано.

К двум часам ночи они обнаружили камеру подключения. Позднее добрались до входа в тоннель, а к середине следующего дня проникли внутрь. На западной стороне за их действиями наблюдали американские сотрудники.

Впоследствии выяснилось, что разведчики даже оставили микрофон, записавший происходившее при обнаружении.

Советские власти устроили пресс-конференцию, продемонстрировали тоннель и обвинили западные державы в незаконной разведывательной деятельности.

Публичное разоблачение должно было стать политической победой.

Однако иностранные журналисты заинтересовались прежде всего масштабом строительства. Тоннель с металлическими стенками, сложной системой кабелей и тайным доступом к советским линиям связи производил впечатление инженерного достижения. Вместо ожидаемого единодушного осуждения американцы получили немало восторженных публикаций о технической дерзости собственной разведки.

Впрочем, главная неожиданность обнаружилась значительно позднее.

В 1961 году Джорджа Блейка разоблачили в Великобритании как советского агента.

Тогда западные спецслужбы выяснили, что он сообщил Москве о берлинском проекте ещё в 1953 году. После этого возник вполне закономерный вопрос: если КГБ заранее знал о прослушивании, можно ли вообще доверять информации, собранной американцами?

Для разведывательной операции подобное обстоятельство обычно означает катастрофу. Противник может подменить сведения, намеренно передавать ложные сообщения, создать убедительную картину собственных военных приготовлений и тем самым заставить другую сторону принимать ошибочные решения.

Однако анализ перехваченных материалов привёл сотрудников ЦРУ к иному заключению.

По американской оценке, массовой дезинформации через тоннель не проводилось. Большая часть записанных разговоров и сообщений отражала реальные события. Советские связисты и военные, не знавшие о прослушивании, продолжали пользоваться своими линиями. Именно сохранение узкого круга посвящённых помогало защищать Блейка, но одновременно позволяло американцам получать полезные сведения.

Перехваты содержали информацию о составе и дислокации советских войск, технических проблемах военной инфраструктуры, состоянии восточногерманских железных дорог и политической обстановке в странах социалистического блока.

В позднейших исследованиях встречаются разные оценки полезности материалов. Американские специалисты подчёркивают объём и значение полученной информации. В немецких архивных публикациях заметнее скепсис относительно её качества. Полностью разрешить спор трудно, поскольку значительная часть советских документов об обстоятельствах операции остаётся недоступной.

Но даже с учётом этих разногласий итог выглядит необычно.

Американцы и британцы потратили огромные средства на строительство секретного тоннеля. КГБ знал об операции заранее, но позволил противнику вести прослушивание, чтобы сохранить своего агента внутри британской разведки. Когда тоннель закрыли, советские власти устроили публичное разоблачение, а американцы продолжили обрабатывать уже собранные записи.

Джордж Блейк оставался на службе ещё пять лет.

Пожалуй, это одна из немногих разведывательных операций, в которой обе стороны могли предъявить убедительные доводы в пользу собственного успеха, хотя каждая заранее знала лишь часть происходившего.

Сам тоннель после апреля 1956 года больше не использовался по назначению. Его оборудование демонтировали, а историю постепенно восстановили по воспоминаниям участников, западным рассекреченным документам и материалам советских служб.

Осталась и довольно выразительная подробность: первые рабочие, вскрывшие подземную кабельную трассу, могли искренне полагать, что устраняют последствия непогоды.

Люди, отдавшие приказ начать работы, располагали совсем другой информацией.

Вместо заключения

У всех трёх историй есть одна особенность: участники долгое время считали, что управляют происходящим.

Базна рассчитывал стать богатым человеком. Скоблин организовал встречу, после которой должен был бесследно исчезнуть руководитель РОВС. Создатели берлинского тоннеля потратили годы и огромные деньги, чтобы получить доступ к советским разговорам.

Каждый добился своей непосредственной цели. Но дальнейшие события пошли собственным порядком.

Бывшему камердинеру пришлось разбираться с фальшивыми купюрами. Парижским следователям досталась записка человека, которого похитители собирались лишить всякой возможности сообщить о случившемся. А аналитикам ЦРУ спустя годы предстояло выяснять, можно ли доверять тысячам часов записей, сделанных с ведома противника.

В архивах сохранились фотографии документов, материалы судебного процесса, чертежи тоннеля и расшифровки телефонных переговоров. По ним можно восстановить почти всю последовательность событий.

За исключением самого интересного: что бы подумали участники этих операций, если бы заранее прочитали их последние страницы?

если интересна история, всем буду рад в своём ТГ канале https://t.me/sloivremeni_channel