Некролог

Я помню тебя лопоухим мальчишкой. Ты был задористым и громким, в твоём голосе всегда была противная хрипота, которая совершенно не подходила твоему возрасту, словно ты успел к 17 годам прокурить себе все лёгкие. Я всегда удивлялся, как ты, будучи худощавым рыжим горланящим мальчиком, умудрялся быть самым уважаемым человеком среди своих сверстников.

Я помню, как ты одолжил мой ноутбук, чтобы посмотреть порнуху, и так мы познакомились. Глупость, но ты зауважал меня – тихого, сопливого толстяка – хотя меня тогда не уважал никто. Вместо подготовки к олимпиаде мы играли в браузерные игры якобы по сетке, но ты даже так умудрялся знать всё по географии.

Помню, как ездили вместе. Так смешно: ты всё пытался найти девушку, но каждый раз забывал, как её зовут, и мы вчетвером пытались вспомнить это страшное созвучие. Помню житю. Помню, как перед самым выпуском ты встретил меня с другом на стадионе, лежал с нами на искусственном газоне и говорил, чтобы мы жили ахуенно.

Я помню тебя таким озорным и нахальным, беспредельно хамоватым и непутёвым пареньком с кривым лицом и торчащими во все стороны ушами.

Я не помню тебя куском камня. Я не могу вспомнить тебя высеченной статуей, на которой красуется точно такой же, как у меня значок, а вместе с ним звезда героя.

Я не могу поверить, не могу даже представить, чтобы ты – самый весёлый, незатейливый и простодушный человек, которого я только встречал – мог оказаться там, откуда не возвращаются.

Я не помню тебя таким. И я никогда бы не смог представить, что ты таким станешь.

Все будут говорить, каким прилежным и правильным ты был, как ты блюстил нормы устава и пел гимн перед и после каждого приёма пищи, но я знаю, что за гранитным образом невозмутимого и вдохновляющего героя кроется озорная лопоухая мартышка, наполненная беззаботной радостью перед неосязаемыми просторами жизни.

И тем больнее осознавать, что ты превратился в камень.