Школы частные бывают разные. Часть 2. Откровения бывшего учителя

Часть 2

Чтобы не запутаться в повествовании, я предлагаю назвать первую школу «Небесная Школа», а вторую, куда я попал волей судьбы, — «Зелёный загончик».

Итак, новое собеседование. Оно случилось спустя 9 месяцев после увольнения из старой частной школы. И новый директор принимала меня на работу после 1 сентября. Внимательный читатель заметит закономерность: и в первом, и во втором случае принимались на работу учителя не за несколько недель до учебного года, не продлевалось сотрудничество с предыдущим сотрудником, а нанимался новый уже тогда, когда занятия должны были запускаться.

Очевидная причина этого мне не понималась или не хотела пониматься. Я ограничился объяснением: предыдущий учитель просто не любил свою работу, и с ним «по-дружески» расстались. Понятное дело, что «по-дружески» означает просто без повышенного тона, а мягко, холодно подсунули сотруднику заявление об увольнении.

Ну, тогда мне были нужны деньги. И я верил, что где-то есть частная школа, в которой нужен результат и в которой нужен педагог. Плюсом я считал, что совершил все основные ошибки и теперь могу к ним приступать к работе. Также в пользу решения работать в этой школе сыграла атмосфера, которая отличалась от стерильной офисной в «Небесной школе», а также привлекало то, что это была не сетевая история с кучей филиалов — это была небольшая семейная школа с претензией на уют, где собственник был, что называется, в теме, а не покрывался третьим загаром где-то за бугром.

Но основные различия заключаются не во внешних признаках, а во внутреннем состоянии: я был уже более подготовлен, больше спокоен и принял для себя простую истину — частная школа это бизнес, больше или в меньшей степени. Поэтому искать здесь правду не надо, просто буду делать своё дело и получать удовольствие, если получится.

Коренным отличием уже на самой практике стало то, что теперь мне предстояло работать не с подростками, которые заказывали себе учителей по принципу «пасись где-то подальше от нас», а с начальной школой, для которой ещё по факту их возраста учитель ещё что-то значил.

В классах с 1 по 4 я проводил несколько предметов, подменяя их «родных» учителей по необходимости. То есть, свободно говоря, я был учителем начальных классов на полставки, но на полный рабочий день, так как я работал с несколькими классами.

Вместе через месяц неожиданно и «по-дружески» уволилась учительница русского языка, и мне предложили поработать с седьмым классом, где я преподавал русский и литературу в течение нескольких месяцев в дополнение к своим обязанностям в начальной школе.

В какой-то момент я понял, что самые тёплые чувства у меня вызывают именно занятия с шестиклассниками (а потом и с семиклассниками). Потому что в началке моя деятельность в основном ограничивалась какими-то развлечениями или спортивно-массовыми мероприятиями. А тут я давал детям настоящие, нужные и необходимые знания по родному языку и чувствовал себя настоящим преподавателем, а не просто аниматором.

В какой-то момент уже спустя 3 месяца я сам обманулся: мне показалось, что тёплые отношения хозяйки школы, которая часто наблюдала положительное отношение ко мне и детей (порой даже очень), которая высоко оценивала мою деятельность и даёт мне большой кредит доверия, будет ценить меня постоянно как бы по нарастающей. Но вскоре оказалось, что постоянно сыплющиеся предложения по увеличению нагрузки и заработка уже перестают быть мне полезными, а я становлюсь просто затычкой во многих брешах. А брешей было действительно много: за 2 месяца из этой школы уволилось восемь учителей, и на смену пришло шесть. Тогда мне казалось, что это всё меня не касается, что рыба ищет где глубже и у них есть свои причины для смены места работы, а пока мне работается — мне хорошо.

Имея огромный поток уроков, я не успевал уставать, так как постоянно был в смене деятельности и смене коллективов. К тому же, и что самое для меня главное, я получал приличную зарплату, дружелюбный коллектив и ощущение роста и важности в жизнях многих и многих ребят. Скоро мне выделили кабинет, в котором я принимал детей из других школ — они приходили ко мне, чтобы заниматься математикой и русским языком.

Я проработал в «Зелёном загончике» 5 месяцев. Кстати, это название взято не просто так: директор сама на одном из совещаний пожаловалась, что никто не идёт за образованием, а всем нужно... И тут она задумалась, какое слово подобрать. Я добавил за неё и сказал: «Загончик». Она щёлкнула пальцами и сказала: «Да, слово подходит».

Ну как часто бывает и на работе, и вне её стен, я не могу пройти мимо несправедливости и часто становлюсь крайним там, где система выбирает того, кто ей удобнее.

Где-то в декабре один ученик покрыл матом ученицу. Я сделал ему замечание. А когда он обиделся, я намекнул ему, что он слишком обидчив, когда говорят про него, и не стесняется оскорблять других людей — я его за это не уважаю.

Это вызвало просто чудовищную реакцию его родителей, как я понял, людей, придерживающихся «понятий». Для них их парень должен быть настоящий пацан, который не боится выражать своё мнение кому бы то ни было в лицо, а учитель, который посмел оскорбить такую мужественность, должен получить по заслугам во всех смыслах.

В конце концов через месяц директор прямо сказал мне, что эти недовольные родители хотят, чтобы меня уволили. И несмотря на то, что я вёл 10% всех уроков в этой школе и точно входил в пятёрку самых продуктивных учителей, меня попросили доработать месяц и уйти.

Меня оскорбило это до глубины души. Один проблемный ученик, который каждый месяц вызывает скандал в школе, намного ценнее, чем преподаватель, который просто не стал терпеть несправедливость по отношению к маленькой девочке. Конечно, директор, чтобы не падать в грязь лицом, сослалась на то, что основная причина в том, что я ухожу на сессии. Но я напомнил ей: на собеседовании я говорил об этом несколько раз и даже показывал справку о зачислении. Она сделала вид, что тогда этого «не заметила», а потом просто «забыла». Но по факту я стал менее нужен, чем новый сотрудник, который занял моё место.

Не дожидаясь отведённого срока, через 3 дня я уже уволился. Ходить от класса к классу и понимать, что я здесь уже как ходячий мертвец, как ошибка, которую допустили с барского позволения доработать, не хотелось. Я прямо сообщил ребятам, что мы скоро расстанемся, получил от некоторых из них милые подарки, мы организовали небольшие прощальные встречи, немного порисовали и полепили, а потом я ушёл, как только рабочая неделя закончилась. Уж лучше, подумал я, буду голодать, чем буду отодвигать неизбежное. Но голодать не пришлось. По рекомендации одного из своих клиентов я попал в третью частную школу, обстоятельства устройства которой кардинально отличались от всех остальных.