Дед Степан, или Просыпавшаяся мука

Сегодня очередное пополнение в сборник "Миниатюры о разном": https://author.today/work/652666

Дед Степан. Это особая страница из моего детства. Брат бабушки, он был высоким, худым и слегка сутулым. И совершенно лысым. Одевался в военный китель, сшитый на заказ. Моей маме и ее подругам, в годы их юности и жительства в общежитии, рассказывал о поездках в Париж и о том, что на каждый день им выдавали по костюму. Они слушали, затаив дыхание, его байки… Он не был в Париже, работал техником в Шереметьево.

На пенсии дед Степан едва ли ни целый год жил в деревне, подрабатывая сторожем на лугах. Его дом – отдельная тема и целый мир, я даже днем побаивался в него заходить: прохладно и на стенах покрытые легкими налетом пыли и копоти картины «Последний день Помпеи», «Девятый вал», «Добыли волка».

Окна, дабы не пробрались воры, заделаны кирпичами, давно небеленые и оттого серо-паутинного цвета стены. Тесно, но уютно. Уютно, если смотреть на дом глазами ребенка.

Дед Степан разводил кроликов и называл их канальями. Во дворе его дома встречал непременный запах сена, кроличьего помета и фоновый шум от пролетавших мимо машин – дом стоял в метрах двадцати – тридцати от трассы, но в низине. Сад, с давным-давно посаженными березами, а в нем рига с дощатой кроватью и устланная сеном.

Мы с соседом семилетними мальцами ездили к нему на велосипедах с ночевкой. На ночь он нам рассказывал истории из своей охотничьей жизни и сказки про привидений. Боялись жутко и не спали всю ночь.

Думаю, уникальная особенность деда Степана состояла в умении жить настоящим. Путь в его деревню из нашего села лежал через поля и занимал примерно час неспешного путешествия. Внезапно дед мог остановиться и начать слушать птичку. Казалось, что суета этого мира не затрагивает его.

Еще дед Степан любил женщин. А женщины любили его. Это вообще – отдельная тема, о которой я узнал позже, уже повзрослев. Но и в семьдесят – пока его не поразил инсульт – он был еще в силах. А потом… Потом он понял, что нет, не пришла – ворвалась в его жизнь старость со своей верной спутницей немощью. И не был готов к этому. Помню, как он рыдал в больнице, уткнув лицо в ладони и приговаривал: - Плохой (старый) я стал….

Какое-то время пытался держаться. В деревню ездил. Но ходил уже с палочкой, все более сутулясь. Последние полгода провел в Москве, я ездил к нему один раз. Мне было шестнадцать, одного раза хватило: слезы его. Смалодушничал, больше не навещал. Хотя он и просил. Верил ли он в Бога и мир иной? Не знаю.

А дом – его продали, новый хозяин вырубил старые березы и вскоре забросил дом, купив участок в другом месте…

Не было в семье рассказчика страшных историй лучше, нежели дед Степан. Вот одна из них. От нашего села Никитино до Асников, где жил дед Степан, меньше часа ходу. По полю. Но ежели не спешить – то и подольше выйдет. Да и вправду: трудно по полям спешить. Представьте: лесостепь. 

Взгляд ни во что, как в городе, не упирается. Разве что в горизонт. Видно – километров на десять. А то и больше. Тишина, прерываемая далеким гулом мчащихся по трассе мимо Асников машин. В не небе стрижи пируэты выделывают, а еще выше, в безоблачном небе, часто по двое – коршуны парят. Засмотришься. Какая уж тут спешка.

На фото Проня

Как идешь в Асники, по левую руку, где-то в километре от наезженной дороги, река. Изгибами неровными течет. Лоша называется. По растущим берегами кустам, а то и ивам, ее заметить можно. А правее – Проня. Эта и шире и дальше – километрах в пяти, а то и семи.

За Асниками, на берегу Прони, большое село Незнаново. В центре еее – кирпичная и выкрашенная в белый цвет церковь святой Параскевы Пятницы. Ее позолоченный купол издалека разглядеть можно.

В этих местах вырос дед Степан и мое детство прошло. Только воспоминания о нем и остались.

Так вот, как я уже сказал, дед Степан был мастером рассказывать разные истории. Страшные. Выдумывал? Когда-то мне казалось что – да. Но сейчас, увлекшись с сыном фольклором и сказками, равно как и лежащими в их основе мифами, полагаю – не выдумывал, а, скорее приукрашивал.

Вот например, когда мне было лет семь рассказал он мне и другу моему, с коем мы к деду Степану с ночевкой иногда приезжали, страшную историю про двух сестер, которые пошли спать летней ночью в ригу, а утром их к завтраку нет и нет. Родители в сад, а там одна уже и неживая, а вторая умом тронувшаяся. Через какое-то время она рассказала, что явилось им ночью в ригу нечто черное и волосатое и защекотало. Одну, вон, и до смерти.

Ох и страшно нам тогда было. Всю ночь – как сейчас помню – не спали. Когда вырос, решил – байка. Однако сейчас допускаю, что, может, и нет. Русалка ведь, по поверьям, и защекотать может. До смерти. А то, что русалка – это никто иной как заложный покойник: утопленница, там, например – писал уже.

Ну а теперь рассажу историю, которая стряслась с самим дедом Степаном. Поздним – августовским? – вечером возвращался он из Никитино в Асники. Стемнело уже. Ну так дорога одна, не заплутаешь. Да и в домах огни зажглись.

Уже и полпути пройдено. Вдруг, словно из-под земли телега перед дедом Степаном возникла. Будто нарисовалась.
Дед Степан аж подивился: как он ее издали-то не заметил? Возле телеги какой-то мужичок в телогрейке. В потемках дед Степан и лица его не разглядел. Но вроде неместный. Так-то он всех в округе знает.

Смотрит дед Степан, а мужичок тот мешок, с телеги свалившийся, поднять пытается. Да не выходит у него. Сил на хватает.

– Давай помогу, – рассмеялся дед Степан и враз мешок на телегу закинул, с мукой он – и еще с прорехой – оказался. Мука прямо на пиджак деду Степану обильно и просыпалась.

Он внимания особого не обратил и пошел своей дорогой. Странным только показалось то, что мужичок его не обогнал на телеге. Дорога-то одна и лошадь в сторону Асников шла. Дед Степан даже обернулся метров через сто. И никакой телеги не разглядел. Пожал плечами и дальше пошел.

А дома все пытался пиджак от муки отряхнуть. Да не выходило никак. И так тряс и этак. Ни в какую. Пока какая-то бабушка в деревне не сказала ему, что ни человека он встретил вовсе.

Вот такая история. Я же про себя думаю: может и человека. Раз с мукой так и мельник. А они – известные в деревнях колдуны. Тот еще и нездешний, небось, был. Мельница-то у нас по берегу Прони стояла и мельника дед Степан не мог не знать. А может и бабушка та права была – не человека повстречал в тот вечер дед Степан.

Такая вот история.

Михалыч
8 февраля 2021 года. Чкаловский