Капли росы. Субботний отрывок

— Да что та вышка, на лбу шишка, — загудел мастер-гончар, был он огромен как медведь и волосат. — Я же сам того слепыря у алтаря видел, в трёх косых от него в кустах сидел, пока он молитву читал, аж испариной весь покрылся, да царицыной пыльцой. Сижу и думаю, сейчас призовет он Нечистого с того берега, так хана за мной и придёт. Три часа тёрся он возле того алтаря, всё то себя за причиндалы трогал, то камушек наглаживал. Тьфу!

— Меньше б ты на его причиндалы глядел, быстрее б домой вернулся, — сказал Марич Клёст, мастер-бригадир. — А так-то выходит, был он аж за верстовым столбом, когда звонарь-то упал, ну и как его теперь винить?

Был Марич человек не суеверный, для бездаря отличался трезвостью ума и благоразумием. Ходила под ним шайка знатных кашеедов: брат его Петруш, косматый Гойда, сын его Гамель и жена Савилька. Пока до деревни Верхние Горбаши добирались, прибился к ним Звонарь Журба, тот всё время на губной гармошке играл, а потом еще два непокрытых лба, два камыша-пара, рабочие Гус и Неман.

Марич с братом никакой работой не гнушались, потому назвались бригадой и в таком виде по деревням поехали. Лето-то было в самом разгаре, а на берегу Малых Топей по утрам еще снег лежал. Из Горбашей чудом успели выбраться, прихватив Никласа с женой Марушкой, когда хворь бражним духом грянула, да по всем окрестностям костьми легла. Солнце мхи нагрело, болота как сковорода, над которой по утрам туман вставал, в голове от того тумана колокола бились, а в лёгких скрипело. 

До Приюта, деревянной церкви Святого Марка на Зеркальном озере, добралась бригада Клёста в целости. Усталые люди облегчённо вздохнули и принялись себе камышом матрацы и подушки набивать. В Приюте они собирались переждать лето, здесь и лекарь был, мэтр Кассий, травник из Веленурга, и священник белый, старик Суфин Камаар из Килии, и его подспорье, молодой послушник, желающий по возвращению посвятить свою жизнь Создателю, Маркас де Пальер из Северного Велькора. Был в церковном подворье и свой кузнец, невозмутимый мастер Пташка, да матерь Куфья, кухарка. Про старого, проклятого чучельника узнали они позже, когда из болот вода уходить начала, а потом и хворые мимо пошли на тракт. Судя по звукам, что в ночи доносились, многие не выбрались. 

За деревянным частоколом, да за алтарной Звездой белого священника полагалось людям выдохнуть и расслабиться, но не тут-то было. На третью ночь Гамель пропал. Пошёл на правый берег угрей ловить и не вернулся, а на пятый с вышки Звонарь упал, да прямо на заточенные колья частокола. Были то явно происки Хатта и его нечистой силы. Кто б поверил, что такое быть могло при живом-то белом священнике! Потому, когда на старых, почерневших от воды и времени бревенчатых мостках показалась странная процессия во главе с волшебником в синей мантии, люди были до того напуганы, что встречать вышли с топорами и баграми, а на церковной башне Маркас в панике звенел во все колокола. 

Сгладить ситуацию удалось благодаря белому цвету. Пока Кастор дрожащими руками доставал Звезду из-под нескольких слоёв одежд и мантии, Орис успел взмокнуть и ладонь о рукоять топора обжечь. Как слуге Создателя, осенённому бесконечной милостью Его, меч, милсдарю грамарду, носить не полагалось, для защиты была у него лишь Речь Истинная, природная осторожность и смекалка, а топор он так, дров для костра нарубить. 

Как говаривал дед: «Капли росы — острей косы». Росой он именовал слово истинное, изреченное. 

В апостольских павлах упоминалось также, что Матери и Отцы умывали людей росой, после чего немые обретали дар речи, а слепые снова могли видеть.

Колокола над Топями смолкли, как только свет Звезды разлился над Зеркальным озером. Бригадир Марич Клёст снял шапку, низко поклонился и крикнул брату распахнуть ворота пошире. Въезжали по одному, мостки были узкие и прогибались под тяжестью всадников. Все, кто был в силах и свободном праве, высыпали во двор гостей встречать. А следом за гостями и мастер-гончар воротился из Топей, с глазами на лбу, мокрый и льняной, как будто жизнь его вот-вот покинет. При его медвежьей стати, упади он замертво, нести на погост пришлось бы вчетвером.

Любопытных разогнал появившийся старик в белом, местный священник, лицом он был тёмен, как торфяная вода, цвет кожи выдавал в нём килийца.

Кастор вышел вперёд, и братья, как по земле, так и по цвету, приветствовали друг друга.

Орис спешился и хотел было помочь графине де Ро, но та отмахнулась и легко спрыгнула со своей белой кобылы. Волшебник же спускался тяжело, хоть и скрывал усталость за доброжелательной улыбкой и шёлковым платком, которым всё время утирал уголки губ.

— Будьте нашими гостями, прошу, — сказал старик-священник и высокими ступенями повёл их за собой в примыкающую к церкви трапезную.