«Привет из Атлантиды»: как повесть, написанная пять лет назад, получила вторую жизнь

Пять лет назад я дописал повесть «Привет из Атлантиды». Поставил последнюю точку — и, честно говоря, не знал, что с ней делать дальше. Она была написана для ребят лет девяти-тринадцати: в ней были тайна, погоня, живая земля и мальчик, в которого вселилось сознание сына царя Посейдона. Но рукопись легла в папку на рабочем столе — и на время затихла. Так бывает: текст готов, а жизнь ещё не готова его принять.

Я не раз возвращался к этой папке. Открывал, перечитывал, что-то поправлял — и закрывал снова. Не потому, что история была плохой, а потому, что она ещё не нашла своей формы. Сейчас, спустя пять лет, повесть возвращается. И возвращается она не одна — с иллюстрациями. Именно они дали книге второе дыхание.

О чём эта история

Двенадцатилетний Петька Нуждин находит клад старинных монет. Одна из них оборачивается диском с непонятными символами — энергетической копией сознания Гадира, младшего сына царя Атлантиды. С этого момента у Петьки два лица: обычный дачный мальчишка и «синеглазый», умеющий превращать железо в золото и находить алмазы там, где были только мёртвые деревья.

Сначала всё похоже на игру. Но очень быстро за «гостем» начинают охотиться взрослые: бандиты, спецслужбы, люди с большими деньгами и страхами. Никто не хочет понять — все хотят обладать. И только один человек — сосед по даче, бывший инженер Александр Миронов — понимает: с незнакомцем надо договариваться, а не охотиться на него. Вопрос только в том, успеют ли они это сделать — и чем придётся заплатить.

Эта повесть — не про войну с пришельцами. Она про то, как трудно и как нужно уметь разговаривать с тем, кто «не такой». Про дружбу, которая старше времени, про Землю, которая умеет защищать, и про то, что даже мальчишка иногда оказывается взрослее взрослых. И ещё — про очень простую вещь: богатство, которое досталось даром, ничего не стоит, если не знаешь, зачем оно тебе.

Из истории создания

Замысел повести собрался не сразу, а по кусочкам — и, кажется, каждый кусочек пришёл из своего места.

Мысль о «госте» в чужой голове выросла из простого вопроса: а что, если бы рядом с обычным мальчишкой оказался тот, кто старше, умнее и сильнее — но при этом зависел от него полностью? Не пришелец с оружием, а гость, которому некуда идти. Так появился Гадир — не захватчик, а тот, кого выбрали, не спросив.

Дачный двор, велосипед, сосед-инженер Миронов — это уже из памяти. Не буквально, конечно: я не переживал ничего из того, что переживает Петька. Но ощущение лета, когда мир кажется огромным, а взрослые — непонятно на чьей стороне, — оно оттуда. И Миронов оттуда: взрослый, который не кричит и не хватает, а садится и разговаривает. Таких, к сожалению, рядом с детьми мало.

Гора Манарага появилась не случайно. Это настоящая уральская вершина с зубчатым, почти невозможным гребнем — место, где земля и без всякой фантастики выглядит немного нездешней. Когда я впервые увидел её очертания, я подумал: вот здесь мог бы спрятаться целый город. И вот здесь мог бы увидеть его человек, которому никто не поверит.

А XVIII век и Василий Татищев — это уже совсем другая история. Татищев — фигура настоящая, крупная, с трагической судьбой, и писать о нём было интересно тем, что он всегда оказывается между: между указом и совестью, между наукой и страхом, между правдой и тем, что велено. Двести лет назад он увидел над горой то, чего не могло быть. И промолчал. А двести лет спустя об этом проговорился мальчишка с Урала — потому что ему нечего было терять.

Так три времени — далёкое прошлое, наше настоящее и то, что ещё не наступило, — сошлись на одной вершине. Собственно, из этого и родилась книга.

Что дали иллюстрации

Когда я увидел первые иллюстрации к повести, я понял: вот чего ей не хватало. Не текста — визуального дома. Изображения договаривали то, о чём я молчал в словах: тишину перед прощанием, сияние алмазов в утреннем лесу, белый смерч над посёлком и троих людей на балконе, которых через двести лет увидит Татищев.

Иллюстрации сделали книгу «ожившей» — и для меня, автора, и, надеюсь, для читателя. Повесть перестала быть рукописью. Она стала историей, которую можно увидеть. Оказалось, что картинка иногда говорит больше страницы текста — и это честно.

О планах

Прошло пять лет. И всё это время у повести оставался один нерешённый вопрос: а что было потом? Я сам оставил двери открытыми — взрослый Гадир вернулся, Петька остался с даром и новыми вопросами, а далёкий XVIII век, Татищев и гора Манарага так и не получили разгадки.

Поэтому в ближайшее время я планирую:

• вернуть      повесть читателю — в обновлённом виде, с      иллюстрациями и оформлением;
• подумать      о продолжении — не о новой погоне, а о      следующем витке истории: что станет с Петькой, когда он вырастет, и как      встретятся два мира, если встретиться им всё-таки придётся. Мне кажется,      вторая книга должна быть не про угрозу, а про выбор — и она должна      созреть, прежде чем её писать;
• поделиться      с вами новыми иллюстрациями и картинками героев,      чтобы у книги появился настоящий образ — тот, который вы сможете унести с      собой.

Если вы дочитали до конца — спасибо. И если вы тоже верите, что у истории может быть второе рождение спустя годы, — напишите об этом. Мне будет очень важно услышать: какие герои вам запомнились, какой сцены ждёте, что хотелось бы увидеть в новой книге.

А пока — привет из Атлантиды. Она ещё не сказала последнего слова.