Мир тебе, Или уставший ненавидеть

Уважаемые коллеги и читатели, извлек из архива и выложил в рубрике "Мечом и молитвой" давным-давно написанный рассказа. Благодарю Анну Курбатову за шикарную иллюстрацию.

Небольшой и посеребренный снегом деревянный крест на куполе церкви показался, когда и без того не ахти как светившее солнце окончательно скрылось за верхушками застывших, словно заколдованных стужей, сосен.
Воины зашептались за спиной Абу Суфьяна. В их негромких голосах слышалась смесь облегчения и тревоги.
Облегчение одних от какой-никакой возможности задобрить местных духов в святилище, и вторых – помолиться Христу.
Первые – кияты, пришедшие в негостеприимные для них суздальские леса и владимирские ополья с берегов извивающейся синеватой змеей средь бескрайних степных просторов, бурной весенним паводком, Аргуни.
Вторые называли себя киданями, многие из них и исстари верили во Христа. Кочевали они в долине реки Чу, напоминавшей расстеленный и пахнущий ковылем зеленый ковер, поверх которого чья-то невидимая рука набросила серебряную нить, коли смотреть на нее с высоты орлиного полета.
Кидани не знали ни церквей, ни икон, на могилах же предков ставили камни с изображением креста. На некоторых, давно поросших быльем погребениях, встречались надписи и на сирийском, неведомом уже большинству кочевников.
И держались они чуть поодаль от киятов, хотя и безо всякой вражды. Те, кто постарше еще помнили времена, когда их кочевья не знали узды ни найманов, коварный правитель которых, Кучулук, лишил власти гурхана Елюя Чжулху; ни нынешних завоевателей, словно требушетом выстреленных с востока – монголов, приведенных в землю киданей  Сотрясателем Вселенной –Чингисханом.
И если найманы воссели на троне гурхана  коварством, то монголы – доблестью и искусством полководцев.
Впрочем, они не стали изводить киданей под корень, а включили их в свое войско.
Те и другие не боялись гибели бою, но в этом, чужом, так непохожем на недавно покоренные ими кыпчакские степи, лесу, с напоминавшими погребальные курганы сугробами и столь коротким, скованным стужей, днем. Смерть, как им чудилось, таилась в ином.
Всадникам на низкорослых мохнатых и неприхотливых лошадях казалось, будто схоронившиеся в соснах-великанах и нахохлившихся под толстыми белыми  капюшонами елях духи ждут своего часа, который вот-вот наступит с наползающим ранним декабрьским сумраком, уже цепляющимся за вечнозеленые иголки ветвей.
Абу Суфьян не боялся никаких духов. Был молод, статен, высок – на голову выше своих воинов. И отличался храбростью, как и беспощадностью к врагам и своим – тем, кто смел ослушаться его приказов или не исполнить их в срок.
И совсем не походил на ни киятов, ни на киданей. Да, собственно, и не относился ни к тем, ни к другим. О прошлом Абу Суфьяна ходили разные слухи. Скорее даже не ходили – витали. На вечернем привале, под потрескивание сгоравшего в пламени костра хвороста.  Говорить о прошлом своего нойона вслух воины не решались.
Хотя Абу Суфьян всегда держался поодаль от них. Соответственно разговоров слышать не мог. Питался он отдельно, не вкушая свинины, и всегда носил с собой расшитый арабской черной вязью зеленый коврик для молитвы. И мрачнел более обычного, когда ее минуты приходились на битву.
Он появился в ставке Бурундая на земле рухнувшего под копыта монгольских коней, вместе со вчера еще цветущими городами и ирригационными системами, Хорезма, внезапно представ перед эмиром подле входа в его шатер. Бог весть как прошел незамеченным мимо постов. И не ночь ведь была – день, только-только начинавший склоняться к вечеру под щебет паривших в синеватой дымке неба стрижей.
Происходящий из рода кият и лучший, после великого Субэдэй, монгольский военачальник   едва завершил беседу с плененным стриком-дервишем одного суфийского ордена. Вместе с ним выходил из шатра и как раз рукой отодвинул его полог.
По той учтивости, с которой полководец  общался с дервишем можно было счесть, что старик скорее гость Бурундая, нежели его пленник.
Прищурившись, дервиш пристально посмотрел на Абу Суфьяна и позже, обращаясь к эмиру, произнес:
– Коли он не был бы человеком, я бы подумал, что перед нами соткавшийся из дыма разведенного поодаль костра джинн...https://author.today/work/674884