Пишу и плАчу от смеха от общения героев со злодеями

Билл Уизли обратил внимание, что во время эмоциональной беседы вокруг их двора стал стремительно густеть туман. Возле дома видимость была ещё хорошая, но уже на расстоянии двадцати ярдов что-то рассмотреть было невозможно, не помогал даже свет, излучаемый летающими шарами. Заметил неладное не только он. Все авроры принялись озираться, а невыразимец, спрятав палочку, судорожно теребил какую-то веревку, что-то шепча.

— Портус! Портус, мать твою! — уже орал представитель Отдела тайн, но порт-ключ не желал срабатывать. — Не может этого быть!

— Возможно, ты верёвки перепутал, висельник? — предположил визгливый голос из тумана, рыкнув в конце, и мерзко хохотнул: — Готовишься к торжественному повешенью? Коротковата верёвочка. У меня есть длиннее. Смотри!

Тут из тумана вылетело что-то похожее на индейское лассо, но невыразимец успел отскочить в сторону, а веревка с петлей на конце шлепнулась на землю и начала быстро превращаться в тёмный туман, почти чёрный, как грозовая туча.

— Шустрый. Но я всё равно поймаю. Всех убью! Сведу с ума, а потом убью. Я ваш самый кошмарный сон. Я то, что вы когда-нибудь боялись!

Из тумана выплыл Пивз, точно такой, каким Билл его помнил: маленький человечек со злобными чёрными глазками и широким ртом. Всё в той же разноцветной одежде, шляпе с бубенчиками и оранжевом галстуке-бабочке.

— Это точно не рептилоид, — буркнула Евклея.

— Разве кто-то в школе по-настоящему боялся Пивза? — недоуменно спросил Аластор Моуди, направив палочку на полтергейста. — Не воображай из себя невесть что, мелкий полтергейст! И что ты здесь делаешь?

В ответ на это злобный коротыш, зависший в воздухе, широко улыбнулся, обнажив не мелкие зубки, а полный рот острейших клыков, которые тут же начали расти вместе с его телом. Буквально через секунду Пивз стал совсем другим: вырос выше шести футов, лишился шляпы, обнажив огромную лысину, начинающуюся от крутого лба и обрамленную густыми и пышными волосами цвета собственного носа — красного.

— Я — Пеннивайз, танцующий клоун! — сообщил он огрубевшим голосом, приземлившись на ноги. — Попрошу не путать с моим, можно так сказать, младшим братом! Но могу снова его изобразить, как и любой ваш страх, мне не сложно…

Летающие шары выстроились в треугольник и направили свет на представившегося Пеннивайзом.

— Замри! — рявкнул нежданный пришелец, смотря на невыразимца, и тот действительно замер.

Все четверо авроров резко вскинули палочки, но полтергейст махнул рукой так, что трое волшебников отлетели в сторону, как будто их ветром сдуло. Только Моуди и невыразимец остались на ногах.

— Ридикулус! — воскликнул одноглазый аврор, но никакого эффекта заклинание, разумеется, не дало.

— Дурак, что ли? Я ж тебе не боггарт какой-нибудь. Я — лучше! И у меня сиськи есть! — восторженно сообщил Пеннивайз, облизнул длиннющим языком собственные брови и призывно вопросил: — Хотите посмотреть?!

При этом клоун выпятил вперёд внушительную грудь, указав на неё когтистыми трехпалыми лапами, к счастью, не обнажив названную часть тела.

— Нет, если там что-то похожее на руки, то точно не хотим, — сообщила серьёзным тоном Евклея, а затем хохотнула в кулак так, чтобы никто за стеклом этого не увидел, но Билл заметил и спросил шепотом:

— Это леди Блэк развлекается?

— Не совсем, не её стиль, тем более она фильм «Оно» не видела, — так же тихо ответила Евклея. — Смотри дальше представление.

— Клоуны веселят окружающих, а не пугают! — зачем-то выкрикнула Нимфадора Тонкс.

При этом у Тонкс, обладающей даром метаморфа, волосы встали дыбом и перекрасились с белого цвета в чёрный, а нос стал таким же красным, как у Пеннивайза.

— Ой, разноволосая, у тебя веселить других тоже не очень выходит. А я себя веселю — этого достаточно! Хотя… ты права, — нахмурил брови полтергейст, затем резко вскинул руку в сторону замершего сусликом невыразимца, показал средний палец, прочертил им что-то похожее на движение палочкой при накладывании веселящих чар и выкрикнул: — Да будет смех!

После этого Смит дико захохотал, свалился на землю и принялся по ней кататься, не переставая истерично смеяться.

— Я не это имела в виду, — смутилась Нимфадора, сменяя цвет волос на малиновый.

— Кто ты?! — рыкнул Моуди. — Полтергейсты не могут бросаться заклинаниями!

— Чушь говоришь. Даже призраки умерших могут. Конечно, не слабаки какие-нибудь. А я — очень сильный! — похвастался полтергейст. — И не вздумай колдовать! Замри!

После этого Пеннивайз, пританцовывая, подошёл к уже хрипящему невыразимцу и потыкал того ногой.

— Что, Хохотунчик, без воздуха не получается смеяться? Что-то слабоват у тебя оказался костюмчик. Поспи пока! Тебе точно приснится самый лучший кошмар. Обещаю! Аха-ха-ха!