Он узнал об этом от соседки.

Труба под раковиной текла с февраля.

Майкл Корд лежал на спине на кухонном линолеуме, головой в шкафчике, и держал в вытянутой руке разводной ключ. Под затылком было мокро. Соединение он подтягивал уже трижды, резьба сорвалась ещё в прошлый раз, и теперь ключ проворачивался вхолостую с коротким сухим щелчком.

Щёлк. Пауза. Щёлк.

Над ним, на столешнице, работал телевизор.

«…четверг, двадцатое сентября. Департамент сельского хозяйства подтвердил рост оптовых цен на рис на девятнадцать процентов с начала года. В трёх штатах сети вводят ограничение — четыре упаковки в одни руки…»

— Майк.

— М.

— Остынет.

— Две минуты.

Дана поставила его тарелку на край стола, накрыла второй тарелкой и села. Спорить она перестала года четыре назад — просто накрывала и садилась.

Ноа ел молча, глядя в телевизор с тем прилипшим лицом, с каким дети смотрят рекламу.

«…представитель министерства заявил, что стратегические запасы находятся на уровне девяноста процентов от нормы, и призвал не создавать ажиотаж…»

— Пап.

— Да.

— А девяносто процентов — это много?

Ключ щёлкнул. Корд подвинулся глубже под мойку, упёрся плечом в стенку шкафчика.

— Это меньше ста.

Дана посмотрела на его ботинки, торчащие из-под раковины. Больше ничего не сказала.

«…в Неваде третий месяц закрыт участок федеральной земли к северу от Тонопы. Официальная причина — сейсмические работы. Владельцы двух ранчо на границе участка передали нам частные снимки: воронки правильной круглой формы, диаметром до восьмидесяти метров. В управлении землепользования от комментариев отказались.»

Ноа потянулся за соусом.

«…к международным новостям. В Маниле третьи сутки не работают порты. Профсоюз докеров требует индексации, правительство ввело в район усиленные наряды полиции…»

— Там, куда ты летишь, тоже порты? — спросил Ноа.

— Рядом.

— А ты будешь в порту?

— Не знаю.

— А кто знает?

— Никто.

Мальчик подумал над этим и вернулся к еде, вполне удовлетворённый. Ответ не противоречил вопросу.

«…и напоследок — сюжет из разряда почти фантастики. Второй месяц в оборонной аналитике обсуждают слухи о новом китайском сплаве. Если верить утечкам, речь идёт о материале, который не просто держит удар, а забирает его энергию в себя — и отдаёт обратно теплом.»

Щёлканье под раковиной замедлилось.

На экране пошла компьютерная картинка: синий брусок, по нему бьёт молот, брусок наливается красным.

«…в документах, которые ходят по рукам, он называется коротко: виттрий. По одной версии — броня, которая не пробивается и не трескается. По другой — способ хранить энергию так, как мы пока не умеем. Ни одного образца никто не видел. Ни одной публикации нет. Есть закрытая программа с бюджетом, о котором говорят цифрами с девятью нулями, и есть человек, которому её приписывают.»

Картинку сменила фотография.

Зернистая, плохо отсканированная, с растровой сеткой от типографской печати: групповой снимок у крыльца какого-то института, человек двадцать в два ряда, все смотрят в объектив. Один — в среднем ряду, третий слева, худой, в мятой рубашке, чуть отвернувшись, будто в момент съёмки его окликнули сбоку. Лицо обвели белым кружком.

«…профессор Чэнь Ливэй. Единственное изображение, которое нам удалось найти, — из юбилейного сборника пятнадцатилетней давности. Он не выступает на конференциях, не публикуется в открытых журналах и не даёт интервью. Наш эксперт по Китаю говорит проще: если бы такой материал существовал, мы бы об этом знали.»

Корд выбрался из-под раковины и сел на пол, привалившись спиной к дверце шкафчика. Полотенце под трубой уже потемнело по краю.

«…хотя признаем: за последние полгода четыре страны внезапно пересмотрели оборонные бюджеты, и все четыре — в одну сторону. Так что если это гонка, то мы, похоже, узнали о старте последними.»

В студии засмеялись.

Корд смотрел на экран, пока там не сменили кадр на прогноз погоды.

— Что? — спросила Дана.

— Ничего.

Она взяла пульт и переключила на бейсбол, потому что от новостей у Ноа портился сон.

Корд встал, вымыл руки, сел за стол и снял с тарелки вторую тарелку. Еда была тёплая снизу и холодная сверху.

— Одиннадцать дней, — сказала Дана, глядя в свою тарелку.

— Да.

— Мне соседка сказала. Не ты.

Вилка постучала о край. Ноа перестал жевать и стал смотреть то на мать, то на отца — так смотрят на две стороны улицы перед тем, как перейти.

— Я хотел в пятницу сказать.

— Ты в пятницу на базе.

Корд ел. Дана собрала посуду и понесла к раковине, и там, над самой мойкой, остановилась, потому что из-под неё капало ровно так же, как капало в феврале.

— Я завтра куплю новое колено, — сказал он ей в спину. — С утра. Поставлю до отъезда.

— Хорошо.

— Дана.

— Я сказала «хорошо», Майк.

Он вышел на заднее крыльцо, чтобы не сидеть за столом.

Сетчатая дверь хлопнула дважды — второй раз тише. Во дворе стояла жара, не спавшая с полудня, стрекотало что-то в траве, у соседей за забором работал телевизор, и там тоже смеялись, только на секунду позже.

Возвращаясь, он задел плечом холодильник.

На дверце висел бумажный календарь с котятами. Сентябрь. Дни до первого октября были аккуратно перечёркнуты крест-накрест простым карандашом — все одиннадцать, вперёд, заранее, детской рукой, с нажимом.

Корд постоял перед холодильником.

Потом снял календарь с магнита, перевернул его на октябрь и повесил обратно.

Продолжение-  https://author.today/work/651129