"Пангея" и другое интересное про книги :-))
Автор: Игорь Николаев1.
Евгений Токтаев и Юлия Грицай анонсировали новую книгу.
https://author.today/work/673633
Надо всенепременно почитать 
Скажем так, авторы сильно рискуют. Во-первых, проект слишком хорош для АТ (как собственно и для любой лит.платформы, ориентированной на усредненно-демократическое потребление). Пробиться к читателю сквозь плотные ряды "в наш мир пришла система, но золотарь ЕИВ всех победит" весьма и весьма непросто, здесь потребуется мощный сарафан, а как с ним у нас дела я, увы, не раз писал.
Впрочем, справедливости ради, надо сказать, вроде бы ситуация начала потихоньку выправляться. Но... поглядим, как раз проверим предметно на новом "Крипе" и "Белом тэнгу".
Кроме того, авторская космогония и подход к терминологии опять же не бесспорны. Но таков удел хорошего автора с интересной идеей, увы. Каждый оригинальный проект в значительной мере игра с судьбой, бросок монеты на удачу. Даже коммерческие авторы, работающие по жесточайшему и механически выверенному алгоритму, регулярно проваливаются со стартом новой книги/серии. А про неформат и говорить нечего.
Так что пожелаем авторам удачи, не забудем рекомендовать и советовать 
2.
Так же для меня одним из главных творческих событий текущего периода стали некоторые бугурты относительно изменения повествования "Ойкумены". Как я уже не раз написал, очень забавно чувствовать себя ЖПД (жадным польским дедушкой), который, как известно "начал писать РАДИ ДЕНЕГ и СКАТИЛСО!!!!" В контексте того, что я думаю относительно подобных ремарок в адрес Ведьмуса, претензии комментарии "повествование вылетело на оперативный простор и понеслось вскачь, все стало ХУЖЕ" я воспринимаю как наилутший комплимент
Ладно, конечно не воспринимаю Я бы и дальше, конечно, предпочел писать по книге в 1-1.5 года и тянуть сию волынку пока тянется, тем более, есть достойные всемерного равнения эталоны
Но... слишком уж много супротив показатиев. Поэтому ныне история пойдет существенно быстрее и по написанию, и по темпу повествовательных событий.
Кстати, многострадальный граф Весмон, как живой 
На днях меня настойчиво выпытывали: карстенбурст в Ойкумене - это мейнстрим или уже архаика?.. А я и не знаю... 
Еще надо отметить, что писательство - хорошая возможность заобщаться со многими умными людьми, а также повод узнать больше интересного. Например в комментариях прочитали импровизированную, однако весьма познавательную лекцию на тему: воронение/чернение доспехов - терминология, специфика, результат.
3.
И, чтобы закрыть пост на какой-нибудь литературно-оптимистической ноте, вспомню о книге, то есть мега-серии, которую я вспоминаю и рекомендую примерно раз в пятилетку. Для тех, кто любит и ценит чудовищно многословные и занудные масштабные исторические повествования
"Великий Моурави"
https://ru.wikipedia.org/wiki/Великий_Моурави_(роман)
Шесть здоровенных томов, 20 лет написания.
Оно грандиозно, неспееееешно и разумеется осенено "ку" в правильную идеологическую сторону. Но традиционные поклоны в сторону "душа болит за народные массы!" легко фильтруется, и остается масштабная история великого авантюриста и наемника. Она (история) действительно эпична, прекрасно написана, переносит читателя в Грузию, Персию, Турцию, даже далекую Московию и Францию. И вообще в другой, доброй вселенной по ней можно было бы снять великий сериал.
"Шах Аббас ударил в китайский гонг. Фарфоровый мандаринчик учтиво закивал головой. С такой же почтительностью приблизился к шаху вошедший мехмандар. Шах спросил - все ли послы собрались в Табак-ханэ, и, узнав, что послы многих стран благоговейно ожидают выхода шах-ин-шаха, самодовольно улыбнулся:
- Пусть ждут, ожидание утомляет тело, но просветляет мысли.
Через низенькую дверь бесшумно вошли Караджугай-хан, Карчи-хан, Фергат-хан, Азис-Хосров-хан, Эреб-хан и Эмир-Гюне-хан. Рассевшись полукругом на ковровых подушках, ханы, выражая на своих лицах предельную преданность, благоговейно слушали шаха Аббаса. Шах проницательно посмотрел на советников и не спеша произнес:
- Мудрость "Шах-Намэ" сегодня совпала с моей мудростью. Я дам атаману Заруцкому двенадцать тысяч золотых туманов, десять кораблей хлеба и пятьсот сарбазов шах-севани. Мир аллаха кружится подобно самуму в пустыне. Цари востока, запада и севера обнажили мечи и с вожделением смотрят на чужое поле. Золотом и посольствами, как щитом, прикрывают свои коварные планы. Все считают друг друга обманщиками, но каждый стремится обогнать в обмане другого. Испанцы несутся, как шайтаны, на кораблях, высматривая чужие гавани. Турки, как шакалы, оскалили свою пасть на Иран, англичане и голландцы подкрадываются к северным морям, но и Персидский залив радует их жадный глаз. Шведы и поляки топчут русийский снег. Сейчас, ханы, спокойно сидеть опасно. Мудрость древней Персиды предопределила наше первенство. Кто сегодня чужое упустит, завтра свое потеряет. Только сильные царства останутся наверху. Аллах дал мне победу над узбеками, я отнял у османа Азербайджан и Ширван, я отберу у них и Багдад, и Неджеф, и Кербелу. Творец вселенной направляет мою руку, как четыре ветра, на север, запад, юг и восток...
Шах Аббас выпрямился. Заглядывая через головы ханов в чужие страны, он предвкушал славу грядущих битв и триумф побед. Пальцы с шафрановыми ногтями теребили бархат арабского кресла, жестокость заволакивала глаза и делала их еще более черными и глубокими. Шах молчал. Молчали и ханы.
Выждав, сколько требовало приличие, Эмир-Гюне-хан вкрадчиво заговорил:
- Великий из великих, печать истины лежит на твоих устах. Иран озарен мудрыми деяниями шах-ин-шаха. Иншаллах, все цари превратятся в прах у величественных ног "льва Ирана". Захват плодородных земель осчастливит знатнейших ханов. Хорасанские земли задохнулись без воды. Соляные пустыни не радуют глаз правоверного. Воистину сказано: где нет травы и воды, там нет персиян. А где нет скота и народа, там нет богатства. Выход к траве к воде - расцвет Ирана.
Фергат-хан разгладил красные пушистые усы:
- Бирюза блестит в словах Эмир-Гюне-хана. Я удостоился приблизиться к изваяниям древних персидских царей. Их мраморные лица смотрели на меня строго, и я, как в зеркале, увидел благородное отражение шаха Аббаса...
Уйдя в глубокое кресло, кардинал Ришелье любовался грациозной мадам де Нонанкур. На фоне белого атласа стены она представлялась хрупкой фарфоровой статуэткой.
Мадам де Нонанкур не любовалась кардиналом: что может быть непривлекательнее человека в красной шапочке, едва прикрывающей макушку, вытянувшего к тлеющим углям в камине свои худые ноги и предоставившего плечи бесцеремонным котам? Но выхоленная остроконечная бородка, опрысканная тонкими духами! Но проницательные глаза, никогда не отводимые от собеседника! Но воротник из золотистых кружев, свидетельствующий о его вкусе! Но едва уловимая ирония на тонких губах! О мой друг! Это искупает все! Притом королева изволила сказать, что с апреля 1624 года, когда кардинал Ришелье пришел к власти, она спит спокойно. "Мой бог! - тут же шаловливая мадам Жалон, прикрываясь веером, шепнула молодому шевалье Флервильи. - А я совсем перестала спать..." Изящно склонив голову, шевалье ответил: "Надеюсь, мадам, виною тому скучный молитвенник?" - "Нет, шевалье, веселый роман..."
- Монсеньер, не мешают ли вашему сну шаловливые хищники?
Из-за игривости пушистых котов, затеявших на его плечах ловлю своих хвостов, кардинал не мог повернуть головы. Но зеркало отражало насмешливую улыбку мадам де Нонанкур. Было занятно, игра стоила свеч! Кардинал начал играть.
Слегка подобрав ногу, он придвинул к камину низкий столик. Фарфоровые фигурки шахмат, созданные Венсеном, отличались изяществом. Кардинал приписывал им магические свойства: обезвреживание ядов. Приподняв бисквитную королеву, он выдвинул ее до линии пешек - стрелков противника.
- Мадам, сон мой зависит от игривости, только не хищников, а хищниц... Но, увы, кроме ночи, существует день, вмещающий в себе больше, чем "сто забав". Приходится бодрствовать, мадам, чтобы удивляться... "